Каир, Тайвань, ставший совершенно китайским, Канада, которую вынудили признать себя очередным штатом Америки, поглощение Молдавии Румынией, новая волна конфликтов в Африке, революция в Прибалтике. Мы свели невероятно опасную ситуацию к приемлемой, заплатив за это ничтожно малую цену. Разумеется, хаос еще остался, претензии были высказаны, ноты высланы, войска приведены в боевую готовность, а американцы рвали и метали, пытаясь узнать, что случилось с их флотом в Южно-Китайском море, но… это уже регулировалось само. В штатном, хоть и возбужденном режиме. Мир инерционно отвечал на неслучившийся апокалипсис.
Я шёл по Аракаве свободный от обязательств, от врагов и от каких-либо угроз. Так, как должен был ходить всегда… но, когда-то и где-то свернул не туда.
— Если бы Мия знала, что ты жив, то сейчас бы летела сюда сломя голову, чтобы ползать у тебя в ногах и умолять о прощении, — неожиданно говорит Рио.
— С чего бы? — интересуюсь я, только что кивнув двум поздоровавшимися с нами старушкам.
— Сучка не удержалась и решила попировать на твоем еще теплом теле, — хмыкает мой друг, — А я был слишком занят утиранием соплей, чтобы заткнуть ей пасть. В результате первое же интервью с тобой, воскресшим, похоронит её с головой. Она разболтала прессе, что вы были чуть ли не обвенчаны, но… в общем, сам будешь разбираться.
— Глупость нужно наказывать, — отзываюсь я, даже не пытаясь обдумать новость. Ханнодзи не повезло, я пересмотрел свои планы. Никакой публичной активности, никаких игр в царя горы. У нас есть кое-какой капитал, которого вполне хватит для жизни, а мне нужно будет вернуться к своим старым занятиям. Чтобы сделать это — нужно исчезнуть из фокуса общества.
— Стой, — остановившись, говорит мой друг.
— Что? — оборачиваюсь я к нему.
— Дальше сам пойдешь, — злобно ухмыляется Рио, — Думаешь, я не понял, зачем ты вытащил меня сюда, а не заявился прямо домой? Не-ет, дружище, этот бой великий Кирью проиграет в одиночестве. Я видел слишком много аниме, которые заканчиваются именно так!
Гм, меня раскрыли. И предали. Теперь удаляются прогулочным шагом, даже, кажется, посвистывая на ходу.
Почему мне кажется, что это заслужено?
Что же, плана «Б» у меня нет. Придётся идти дальше одному. Это оказывается неожиданно тяжело настолько, что, сделав несколько шагов, я останавливаюсь. Меня одолевают сомнения.
Варианты решения тех затруднений, что образовались на моем жизненном пути, были… разными. Каждый раз, делая выбор, я делал его в пользу скорости, экономии, надежности принятого решения. Каждый раз правильный, особенно с кистомеи. Шаг в будущее, не простое, а то, где нет этих насекомых и их слуг, но есть человечество, получившее их технологии, развивающееся, открывающее новое и, конечно же, снабжающее меня новыми знаниями о законах вселенной и механизмах их эксплуатации — он был максимально эффективным. Только именно этот выбор вынудил опустить меня несколько десятков тонн раскаленного железа на планету, что унесло жизни нескольких миллионов египтян.
Ничтожная цена за будущее, мелкая неприятная необходимость для Шебадда Меритта, но… чрезмерная цена для Акиры Кирью. Жизнь в этом мире из меня сделала воина, поэтому цена, которую легко уплатил маг, теперь давит на каждый мой шаг, приближающий меня к матери и отцу. Я чувствую, что предал их память обо мне.
— «Слабак», — презрительно отзывается внутренний голос, — «Ты начал относиться к своей миссии, как к какому-то тяжкому обязательству, которое нужно поскорее выполнить, чтобы погрузиться в сладкую возню со смертными. Ты жалок, труслив и робок в своем совершенно ненужном самокопании!»
— «Слабак», — спокойно отзываюсь я ему, — «Ты и не пробовал никогда жить. Обретя могущество и цель, ты ограничился ими, спрятался, отделил себя от людей, демонов и богов. Стал Узурпатором Эфира, схватив этот титул, как голодный пес кость, впитал его в себя, стал им. Богам поклоняются, а тебя боялись. Ты жил этим страхом, Шебадд Меритт, ты поставил себя выше всех, чтобы ни в коем случае себя не узнать. Теперь ты смотришь в зеркало — и тебе страшно»
— «Мне? Страшно?»
— «Не я стою на месте. Ты не даешь нам шагнуть»
Если ты увидел противника, то ты узнал о нем многое. Об этом я знал всё, так что достаточно было лишь увидеть его как врага, чтобы победить. Не вина мешала мне идти, а страх того, кто никогда не знал близости. Единственным другом Шебадда Меритта был лишь его слуга, голубокожий и удивительно подлый демон по имени Талтагма, ненавидевший свое имя. Я даже позволил ему его сменить. Он был невероятно горд тем именем, которое выбрал себе. «Дарион Вайз»… в упор не вижу разницы с «Талтагмой».
— «Думай, что хочешь, а я иду домой»
