Когда [Абдулла-хан] услышал об этом, он посмотрел оком уважения на посла шаха Бадахшана, который доставил письмо, содержащее выражение полного повиновения, изъявления верности и одобрения его приказов. Он одарил [посла] почетным халатом. Считая милостью прощение за проступки, признавая [это] достойным похвалы качеством, похвальной чертой, по исключительной милости он выслушал его извинения за недостойные поступки. Без промедления он повернул поводья назад и поехал по направлению к Джейхуну.
Когда знамена благословенного [хана] достигли берега реки и [хан] перешел [ее] у переправы Келиф[357], вновь пришел человек от Абу-л-Хайр-султана и доложил: “Музаффар-султан с огромным войском только что переправился через Сейхун и с предельной быстротой направляется в эту страну (Самарканд).
Если его величество направится сюда побыстрее, возможно, удастся погасить огонь их мятежа”.
После получения этого известия [Абдулла]-хан, славный, как Искандар, погнал с предельной быстротой коня, подобного горе.
Когда местность Киз-худуги[358] стала местом расположения палаток победоносных войск [хана], снова пришел гонец Абу-л-Хайр-султана и доложил: “Войска Дашта остановились в Ширазе[359]. Джаванмард-хан послал к ним человека и побуждал [их войти] в город”.
В ту же местность пришел гонец и от Джаванмард-хана и предложил лучезарным помыслам [Абдулла-хана] следующее: “Абу-л-Хайр-султан выказывает сильную вражду [к отцу], а о Музаффар-султане и обо всех отправившихся в Ташкент мы не располагаем никакими данными. Если его величество обратит внимание на то, чтобы примирить братьев, это послужит причиной создания безопасности в стране и на дорогах”.
Его величество [Абдулла-хан] взял с собой гонца [Джаванмард-хана] и поднял знамя для выступления в Несеф. Когда в местности Йангикент[360] войска [Абдулла-хана] разбили палатки, вновь пришел посланец Абу-л-Хайр-султана. После того как он удостоился чести поцеловать ноги [хана], он доложил: “С помощью господней, силой могущества победоносного [хана] в ночь на среду разгромим войско Дашта. Просьба [моя] к его величеству в том, чтобы он пришел на /
На следующий день еще пришел человек от Абу-л-Хайр-султана и доложил: “Выступил Джаванмард-хан с огромным войском на помощь войску Туркестана. Он разбил войско [Абу-л-Хайр]-султана и направился в город [Самарканд] ”. Разъяснение этого следующее. После того как войско Дашта расположилось в местности Ипар куруги[361], Билал-ходжа, садр Баба-султана, с некоторыми другими эмирами поспешил на встречу с Джаванмард-ханом. После обмена мнениями [с ханом] ввиду своих крайне злых намерений и низких целей [Билал-ходжа] нарисовал картины лжи, обмана, хитрости и коварства и сказал [хану]: “Поскольку всей природой Абу-л-Хайр-султана овладела мысль о мятеже, правильнее будет стать [нам] на путь обмана.
Поступая благоразумно, прибегая к хитрости, мы нападем на него и на некоторых его спутников. Вместе отправившись к нему с таким намерением, мы захватим его. Возможно, что корень мятежа и бунта, дерево зла и смуты, которое пустило ростки на поверхности его сердца, он уничтожит топором [принуждения] к повиновению и покорности, вденет голову в кольцо послушания и будет покорным”.
Когда эта весть дошла до слуха Абу-л-Хайр-султана, немедля он вышел из города с семью сотнями храбрецов. [Было это] в ночь на среду 25-го [числа] упомянутого месяца [мухаррама].
Он выступил, чтобы рассеять толпу даштийцев. Несмотря на то что войско [Абу-л-Хайр]-султана было крайне малочисленным и не было в состоянии воевать [с противником], оно уповало на помощь всемогущего [бога] Ранним утром, когда освещающее мир солнце вынуло меч победы из ножен мести, произошла встреча сторон.
