Он был прав, и Кеплеру захотелось попросить прощения. Перед ним стоял глобус раввина. Континенты походили на сушеные груши, моря – на выцветшую бирюзу. Кеплера не на шутку заинтересовала принадлежащая раввину модель устаревшей птолемеевой планетной сферы, где Земля находилась в небесном центре, а латунные кольцо вокруг нее изображали круговые пути других планет. И все-таки, спросил он себя: где наше место в этом мире? Кеплер, как и Коперник, понимал, что Земля вовсе не была центром вселенной, что она входила в семью планет, которые двигались по своим орбитам вокруг Солнца. Но если все так, есть ли другие места за пределами Земли, заполненные людьми и словами?
– Я могу вынести аркебузы из замка, – еле слышно пробормотал Майзель.
– Как вы сможете изъять их из-под носа у стражников? – спросил рабби Ливо.
– Вообще-то у Вацлава есть ключ от помещения, где они хранятся, – сказал Кеплер.
– Вацлав пойдет против родного отца и украдет ружья? – недоверчиво спросил Зеев.
– Он не знает, что император его отец, помните? – продолжил Майзель. – Вацлав живет в лачуге, и она немногим лучше, чем у того русского, помощника Киракоса. Кстати, когда его ребенок болел и умирал, Вацлав просил помощи у императорского лекаря, но ему отказали.
– А лекарем тогда был Киракос?
– Нет, это случилось еще до него.
Тогда Майзель послал к Вацлаву лекаря-еврея, но когда тот прибыл, ребенку уже было не помочь.
– Вацлав – чех, вернее, считает себя чехом. – Майзель, обычно скрытный и молчаливый, чувствовал себя на этом странном вечернем собрании как рыба в воде. – Славянин, воспитанный в этом городе своей матерью, городской слуга тевтонского владыки… если вам угодно – раб, который по своей воле не может покинуть замок. Вацлав принадлежит этой стране до глубины своего сердца. Поверьте, на самом деле он не слишком любит императора, хотя император – как это ни странно, – пожалуй, любит Вацлава больше всего на свете… если не считать его коллекции и того нелепого льва.
– А если я не умею сражаться? – робко спросил Зеев.
– И это говорит человек, который собирался забрать с собой хотя бы одного? – напомнил ему Кеплер.
– Йосель нас обучит. Когда придет время, у тебя достанет отваги.
А вот в этом Майзель уверен не был. Даже в отношении себя.
– А что делать женщинам? – Перл, которая до сих пор держалась необычно тихо, все же присоединилась к разговору. – Мы взрастили это общину в наших чревах.
– Перл, – укоризненно качая головой, сказал раввин, – зачем же так откровенно?
– Женщины будут лить из окон кипяток, швырять кастрюли и сковородки. Дети будут натягивать веревки поперек улиц, чтобы атакующие спотыкались. Некоторые будут дежурить на крышах, чтобы предупредить нас, когда придет враг, поднять тревогу. Они будут сваливать камни в кучи и швырять их, стрелять из луков, – обычно негромкий голос Майзеля теперь исполнился воодушевления и стал сильнее.
– Вы ничего не слышите? – перебил Зеев.
– Стража?
Раввин быстро задул свечи, и все присели на корточки.
– Я вернулась! – донесся с улицы голос Рохели, которая спрыгнула с телеги Карела.
– Рохель, Рохель! – и Зеев бросился вниз по лестнице, чтобы открыть ей входную дверь. Рохель присмотрелась и разглядела в окне тень Йоселя.
– Рохель, жена моя… – Зеев обнял ее за плечи. – Он тебя не тронул?
– Нет, император меня даже не коснулся.
На миг Рохель задалась вопросом, что было бы хуже для Зеева – если бы император ее коснулся или если бы она умерла.
– У тебя все платье в саже. Руки и лицо тоже испачканы. Что случилось?
– Я была Золушкой, – весело ответила Рохель. – Мне пришлось выметать пепел, чистить трубу…
– О чем ты, жена?
– По правде, я была скорее как Шадрах, Мешах и Абеднего в пещи огненной.
– Ты же знаешь, Рохель, что я не люблю всякие россказни и загадки.
– Представляешь, Зеев, мне помогла очень любопытная женщина…
Рохель находилось в странно приподнятом настроении. Как раз в этот момент Йосель высунул голову из окна, позволяя дождю хлестать себя по лицу.
– Ее спасла Анна Мария, любовница императора, – пояснил Карел, оборачиваясь со своего стульчика на телеге.
Рохель пряталась под кроватью. Услышав шаги, она думала, что это явился император, однако в комнату вошла красивая дама с жемчугами в волосах.
– Вылезай, еврейка, – сказала дама, – я хочу взглянуть на твое лицо.
Испуганная и расстроенная, Рохель выползла из-под кровати.
– Ах, – произнесла женщина, оглядывая ее с ног до головы. – Ты и впрямь прелестна, но зачем ты так коротко подстрижена?
– Затем, чтобы мужчины на меня не заглядывались.
– Не очень помогает, правда? Знаешь, кто я такая?
– Принцесса?
Анна Мария запрокинула голову и от души рассмеялась.
– Спасите меня, – взмолилась Рохель.
– Спасти тебя? Я себя, а не тебя спасаю. Думаешь, я так запросто поделюсь моим Руди и всем, что он может предложить? А теперь поторопись, женщина. Выбирайся через печь.
