Никто не знает, как одевались прорицательницы Дельфийского Оракула. Что они готовили себе на обед, какие игрушки покупали племянникам, как находили учениц. Да и существовали ли они вообще – это нам тоже неизвестно. Но отчего бы не выдумать привлекательные, забавные и волнующие истории об их жизни?! Такие правдоподобные и убедительные, будто автор сама немного подрабатывает, сидя на треножнике у очага. Такова вся книга, которая, как ее великая предшественница, названа «Книгой Сивилл». Она включает истории о тех, чьи имена знакомы всем, но подробности их существования неизвестны никому. Книга веселая, трогательная и занимательная. Читать ее легко и забавно. А иногда грустно и страшновато. Но ни одной минуты не скучно.
Что мы знаем о прошлом? О своем – довольно точно и подробно лет с шести.
О жизни мамы и папы знаем многое, но есть кусочки родительских рассказов, которые нам, повзрослевшим, кажутся приукрашенными, и мамина сестра рассказывает их иначе.
Жизнь бабушек и дедов переплелась с историей государства, и уже трудно вспомнить, на какой переправе дед получил второе ранение и в каком кишлаке бабушка собирала хлопок в эвакуации.
А о наших прапрапра… в семнадцатом веке мы не знаем даже, кому они молились.
Зато мы совершенно точно помним мельчайшие подробности жизни их сверстника родом из Гаскони, королевского мушкетера Д’Артаньяна из роты господина де Тревиля. И монаха Чудова монастыря Григория Отрепьева. И ирландского доктора Питера Блада, который под бичом неблагосклонной судьбы был вынужден переселиться на Ямайку и стать капитаном, командиром целой эскадры.
Для простого человека, как я и вы, писатель не просто выдумывает истории о прошедшем – он творит Историю. Она для нас такая, какой ее рассказали наши любимые книги.
Немалая ответственность – быть творцом Истории!
Сивилла плохо спала ночью. Снились какие-то невнятные, тревожные сны. Она часто просыпалась, бормотала:
– Ох не к добру это!
И снова засыпала. Поэтому в рабочее время была вялой. Сидела на своем треножнике не так величественно, как обычно, и иногда вставала, чтобы заварить бодрящий настой из высушенных трав. Посетителей было немного, и вопросы они задавали глупые и незначительные. Она отвечала наобум, но веско, надеясь, что парки спрядут нить жизни клиентов в соответствии с ее ответами. В конце концов, они работали в одной команде…
Под вечер пришла женщина с маленькой девочкой. Сказала, что это ее падчерица, зовут Феодосией. Пять лет. Помолчала и добавила:
– У тебя оставлю. Будет твоей ученицей. Денег с тебя не возьму, но и терпеть ее больше не стану.
Девочка молчала. Сивилла не успела и слова сказать, как угрюмая женщина повернулась, размашисто шагая вышла из храма и скрылась в сумерках.
Феодосия сунула в рот большой палец, задумчиво пососала и сказала:
– Хочу финик. И глиняную лошадку. И свистульку!
Сивилла, не успевшая осознать, что случилось, только хлопала глазами. Наконец ответила:
– Где ж я тебе возьму?
Девочка возмутилась:
– Как это где? Финики у тебя в кладовке, в третьем мешке за репой. А игрушки завтра принесет бродячий торговец. Ты разве сама не знаешь? – Она посмотрела сивилле в глаза и даже руками всплеснула от удивления и жалости: – Да ведь ты не знаешь, что будет завтра! Они к тебе каждый день ходят и спрашивают, а ты им все врешь… Бедная, бедная!
Через час сивилла принесла кувшин воды из ручья, вылила его в деревянную кадушку и вымыла пыльные ножки, худую спинку, и животик, и липкие после фиников ручки Феодосии. Утерла ее старым хитоном и отнесла на свое ложе – больше в ее жилище спать было негде. Потом в той же воде она омыла свои ноги и примостилась рядом с маленьким, сладко спящим и ровно дышащим ребенком.
– Боги, боги! – пробормотала она. – Что же теперь будет?
– Ты мне купишь свистульку, – не просыпаясь, напророчила девочка.
Сивилла сидела на своем треножнике у очага. Привратник ввел последнего посетителя – солнце клонилось к закату. Скоро, скоро двери храма закроются до утра, можно будет выйти на воздух, расслабить уставшую спину, наскоро сварить вечернюю похлебку… Сивилла с трудом сосредоточилась на бородатом фиванце, бубнившем что-то невнятное о соседе, который задолжал ему за двух быков, а вместо денег хочет отдать свою дочку.
Внезапно со двора храма донеслись пронзительный крик и захлебывающиеся рыдания. Дафна вскочила, подхватила гиматий[1], показав полные голени, и бросилась из храма. Вернулась она через минуту, неся на руках маленькую плачущую девочку, которую одновременно бранила, целовала и утешала. Жрица с ребенком скрылись в ойкосе[2], примыкавшем к храму. Оторопевший фиванец спросил привратника:
– У Сивиллы что же – дочка?
– Не будь дураком, – сердито ответил привратник. – Сивилла – девственница. Много она тебе напророчит, если ее мужики будут пользовать… Аполлон ревнив. Девчонку боги послали. Она ее воспитывает и готовит в прорицательницы. Погоди, скоро выйдет.
Дафна посадила Феодосию на стол и промыла кровоточащее колено. Феодосия плакала и отбивалась слабыми ручками. Кровь не унималась. Дафна порылась в сундуке, нашла старую головную повязку и перевязала больную ножку.
– Как-нибудь потом отстираем, – утешила она девочку. – Ты еще поносишь эту повязку на голове. – Девочка немного успокоилась. – Ну расскажи мне, как ты могла разбиться? Ты ведь заранее знала, что упадешь!
