Сразу же после расстрела в Кентском университете в 1970 году одна из свидетельниц приняла слезы студентов, оплакивавших своих погибших одногруппников, за реакцию на слезоточивый газ, который Национальная гвардия использовала против протестующих. Много лет спустя она поведала интервьюеру:
Национальная гвардия метнула в студентов канистры со слезоточивым газом – «провели газ», выражаясь их словами. Студенты же бросили их обратно в знак защиты и неповиновения: «Нет, спасибо, нам такого добра не надо». Желая возмездия и еще сильнее усугубляя ситуацию, солдаты нацелили свои винтовки M1.
Среди всех средств от слезоточивого газа вроде полоскания холодной водой или поворота лицом к ветру совет «сохранять спокойствие» труднее всего применить на практике.
На фотографии, ставшей символом расстрела, четырнадцатилетняя девочка стоит на коленях над трупом студентки. Все ее тело, от позы до выражения лица, замерло в мучительном непонимании произошедшего.
Слезы – признак бессилия, «женское оружие». Война была очень долгой.
И-Фей Чен, студентка-дизайнер из Нидерландов, воплотила эту метафору в жизнь после того, как требовательный преподаватель довел ее до слез. Она сконструировала медный пистолет, который впитывает слезы, замораживает их, а затем стреляет крошечными ледяными пулями. Чен представила этот проект на своем выпускном, где она приняла предложение взять на прицел заведующего кафедрой[10].
Я начинаю выходить из себя, когда читаю скрупулезно написанную и фактически выверенную книгу «эксперта по плачу» Ада Вингерхойтса «Почему только люди плачут». Поначалу у меня складывается ощущение, что он полностью лишен сострадания и любопытства, но затем меня интригует внезапное заявление: «Все слезы – настоящие, – говорит он, – хотя некоторые могут быть „неискренними”»[11].
Мы внимательно изучаем слезы других людей на предмет их искренности. Даже искренность наших собственных слез иногда можно поставить под сомнение. В «Письмах к Венди» Джо Вендерот рассказывает о чисто стратегическом плаче ребенка в ресторане быстрого питания:
Вот еще один термин для притворной грусти – «плач-обманка», придуманный поэтессой Челси Миннисом (это, кстати, псевдоним, возможно, писательский).
