Дорогая Би, —
Я просто раздавлен твоим письмом, и мне стыдно, что я причинил тебе такую боль. Я надеюсь, и ради тебя только — нет, ради нас, — что преувеличение твоих страданий, которые ты описала в письме, отчасти связано с твоим положением. Все эти опечатки (что на тебя не похоже) заставляют меня думать, что ты выпила, когда писала. Что не означает неправедности твоего гнева, а только что ты не испытываешь такую сильную боль и ярость постоянно.
Но конечно, я виноват. Я могу объясниться или найти оправдание тому, как я с тобой обошелся. Сразу приходит в голову, что это путешествие — первая наша разлука более чем на несколько дней — обнаружило во мне пугающий изъян. Не то чтобы дурное отношение к тебе (хотя ты видишь все именно так), я имею в виду то, как работают мои мозги. Оказывается, я не способен сосредоточиться на том, что не лежит в пределах моих сиюминутных интересов. Мы всегда вместе справлялись с тяготами жизни, и наше духовное единение скрывало этот мой недостаток. Когда мы только познакомились, я бомбардировал свой организм любой отравой, какую мог найти, но когда очистился, то счастливо предположил, что алкоголь и наркотики не причинили непоправимого вреда моему здоровью, но теперь я вынужден предполагать, что, может, и причинили. Или я такой был всегда. Не знаю.
Как мне разубедить тебя насчет моего отношения к ребенку? Это правда, что в прошлом меня беспокоила мысль, готов ли я к отцовству. Правда, что ответственность устрашает. Но неправда, что я не собирался стать отцом или не хотел от тебя ребенка. Я очень хочу.
Когда я вернусь домой, ты уже будешь с большим животом и, надеюсь, начнешь подумывать о том, чтобы на какое-то время бросить работу. Тебе нельзя поднимать тяжести и переживать все эти больничные стрессы, когда ребенок подрастает внутри. Как насчет отпуска по беременности, как только я вернусь? Мы сможем расслабиться и все подготовить должным образом.
Еще одно, то, что ни один из нас не упомянул за это время, — деньги. Мы не слишком зацикливались на них, когда возникла эта миссия, — оба были слишком взволнованы ею самой. Но с другой стороны, мне заплатят прилично — больше, чем каждый из нас когда-либо получал. В прошлом наши траты покрывались зарплатами, мы всегда вкладывали излишки в Господень промысел. Мы основали много стоящего. Но наш ребенок — тоже стоящее, и уверен, что Господь поймет, если мы повременим с другими проектами. Я предлагаю вот что: давай потратим деньги, которые выплатят за мою миссию, на новый дом. Судя по тому, что ты мне рассказываешь, наш стал очень неудобным, даже опасным, чтобы оставаться в городе. Так что давай переедем в пригород. Это будет лучшая среда для нашего ребенка. Что же до церкви — если они справятся без меня за эти шесть месяцев, ко времени, когда я вернусь, Джеф наверняка будет только рад и дальше служить там пастором, а если нет, появится кто-то другой. Церкви не должны слишком фиксироваться на определенном настоятеле.
Пока я пишу, все становится более понятным. Сначала я решил, что тебе следует взять отпуск по беременности, но чем больше думаю, тем четче понимаю, что лучше бы тебе уволиться. Давно пора было. Твое начальство доставило тебе слишком много сердечной боли за эти годы, и лучше не становится.
Ты можешь сражаться с ними до последней капли крови, но они будут продолжать в том же духе, несмотря ни на что. Что ж, пускай с тем и остаются. Посвятим себя воспитанию ребенка и начнем новую фазу в нашей жизни.
Со всей любовью,
