Кажется, я упоминала (но, вероятно, не упоминала) — трубы отопления скворчали, стучали и шипели весь день и ночь недели кряду, и вдруг дом затих. Я решила, что бойлер испустил дух, но он работал. Все работало безотказно. Словно Господь погрозил пальцем и сказал: «Веди себя хорошо!» Джошуа, кажется, немного расслабился, трется у ног, как раньше. Я заварила себе чай и обнаружила, что утреннее недомогание как рукой сняло. Потом кто-то постучал в дверь. Я думала, что почтальон, пока не вспомнила, что почту доставляют после двенадцати, если вообще доставляют. Но там стояла четверка незнакомых молодых людей, лет двадцати с небольшим, этакие мачо. Сначала я испугалась, что они меня изнасилуют или ограбят. Такое тут теперь часто случается. Но догадайся, что случилось? Они пришли убрать кучи вонючего мусора! У них был джип с прицепом. Судя по произношению, парни эти из Восточной Европы. И они объезжали весь район, собирая мусор.
— Система полетела к чертям! — сказал один из них, ухмыляясь во весь рот. — Мы — новая система!
Я спросила, сколько они берут. Я ожидала, что запросят двести фунтов стерлингов или что-то в этом роде.
— Да дайте нам фунтов двадцать!
— И бутылку выпивки, чего-нибудь вкусного!
Я ответила, что не держу в доме алкоголя.
— Тогда… сойдемся на тридцати фунтах!
— И обещайте думать о нас как о сильных, удивительных парнях!
Они очистили мусор ровно за две минуты. Они, конечно, выпендривались, кидая тяжелые мешки одной рукой в прицеп, перепрыгивая через мусорные баки, ну всякое такое. Погода была ужасной, я дрожала даже в парке, а эти парни были только в тонких рубашках, под которыми играли мускулы.
— Мы явились вам во спасение, ага?
— Вы каждый день думаете: «Ну когда же кто-то придет?» И вот сегодня… мы пришли.
— Не верьте правительству, это полное дерьмо. Они говорят: вы хотите разгрести весь мусор, но это слишком сложно. Враки! Это несложно! Пять минут работы! Добрые крепкие ребята! И кончено!
Парень лучился, потел, и ему явно было тепло.
Я дала им пятьдесят фунтов. Они вернули двадцать и уехали со всем мусором, помахав на прощание. Впервые за несколько недель улица стала выглядеть и пахнуть как нечто цивилизованное.
Мне хотелось рассказать хоть кому-нибудь о том, что сейчас случилось, и я позвонила Клер.
Я почти никому не звонила, я не пользовалась телефоном целую вечность, этот ужасный треск на линии, ты почти не слышишь собеседника. Но в этот раз шума не было. Опять же я решила, что телефон отключен, но он работал как положено. Клер мои новости не удивили, она слышала про этих ребят. Они озолотятся, сказала она, потому что, объезжая сорок домов за день, берут по двадцать фунтов с каждого. Забавно, что обслуживание, ранее обходившееся в несколько пенсов (включенных в налог), кажется дешевле теперь, когда стоит в сто раз больше.
Так или иначе, положение улучшается. Клер сказала, что мой образ со вчерашнего вечера, когда она пошла спать, так и стоял у нее перед глазами, «будто переданный по какому-то лучу прямо в голову», по ее словам. Они с Китом переезжают в Шотландию (продали дом за треть покупной цены и счастливы, что вообще удалось продать), в дом намного меньше и хреновее (так Клер выразилась), но, по крайней мере, там есть знакомые, которые могут помочь. В общем, они запаковали все пожитки, и Клер решила, что не нуждается в доброй половине своего гардероба, собранного за все годы. А вместо того чтобы засунуть его в ящик для благотворительности, что рискованно в наше время, потому что люди используют их в качестве мусорных баков, она принесла сюда три огромных мешка, набитые доверху. «Бери себе что хочешь, Би-Би, остальное можно отнести в церковь», — сказала она. Когда я открыла мешки, то чуть не заплакала. Клер точно моего размера, если помнишь (вероятно, не помнишь), и мне всегда очень нравился ее вкус. Я не жадина, но в тех мешках были вещи, которые я вожделела, когда Клер еще носила их. И вот на мне одна из них сейчас! Лиловый кашемировый свитерок, такой мягкий, что все время тычешь в него пальцем — не верится, что настоящий. Наверно, он стоит в десять раз дороже всего, что я когда-либо носила, если не считать свадебного платья. И к нему модные легинсы — на них такая изумительная вышивка, просто произведение искусства! Будь ты здесь, я бы устроила тебе небольшой показ мод. Ты хоть помнишь, что это такое? Не надо, не отвечай. Завтра я возвращаюсь на работу. Ребекка сообщила, что Гудмен уехал в отпуск! Это ли не прекрасная новость? И рука совсем зажила. Оставалось покалывание, но и оно полностью прошло.
Я сегодня сходила в супермаркет и обнаружила на полках товары, которых давно уже не было. Я похвалила менеджера, и он ответил широкой улыбкой. «Для того и стараемся», — сказал он. Я вдруг сообразила, какой кошмар он пережил за это время. Всего лишь захолустный супермаркет, но это его дитя. В рассуждении дитяти — упоминала ли я, что у меня БОЛЬШЕ НЕТ ТОКСИКОЗА ПО УТРАМ? Только голод, голод, голод. Но в супермаркете я обнаружила — ты сидишь? — но так и было — шоколадный десерт! Я думаю, что банально требовать у Господа послать шоколадный десерт, когда именно его ты хочешь. Но может, Он и послал.
