Сэр Невиль Дюмутье сопровождает инквизитора в отдаленную французскую деревню, которая недавно начала засылать во внешний мир странных миссионеров. Эти странники берут с собой лишь набор из разрозненных страничек, который они называют "книжным колесом" — хотя с его помощью они творят удивительное. То, что узнаёт Невиль от леди Романаль, хранительницы Книги, о ее предназначении и возможностях, одновременно оказывается тяжелее самых мрачных опасений инквизиции — и больше того, на что он мог надеяться.
Невиль Дюмутье вобрал в себя запах свиней и погромыхивание недалекого мельничного колеса. Он легко улыбнулся женщине, сидевшей напротив него.
— Это не официальное расследование, — сказал он. — Пока что.
Взглянув на него, леди Женевьева Романаль выпрямилась в кресле и вздернула подбородок.
— Конечно, нет. Что нам скрывать?
— Нечего, совершенно нечего, — усмехнулся спутник Невиля. Брат Жак был служителем инквизиции, но не таким сухарем, как большинство. Он обратил к даме свою обычную, как бы недоуменную улыбку и, обхватив скрещенные колени, наклонился вперед, чтобы заглянуть в книгу, которую положил раскрытой на низкий столик.
— Ваш местный священник, он родился и вырос здесь? — спросил Жак.
— Да.
Она взглянула на Невиля. Подобный взгляд у горожан говорил о преступном умысле; в ней ему хотелось видеть простую бесхитростность.
— Значит, вы хорошо его знаете, а он знает вас, — продолжал Жак.
Она кивнула.
— Он клянется, что никогда не обучал ваших людей чтению и письму. В конце концов, согласно указу герцога, простолюдинам вашего поместья запрещено учить буквы.
— Я не простолюдинка, — сказала леди Романаль.
Жак усмехнулся:
— Я знаю; даже если бы не знал, это было бы очевидно по тому, как вы держитесь. Чтение меняет взгляд и делает выше лоб. Умеющие читать друг друга видят.
— К чему вы ведете? — спросила она.
Невиль знал, что Жаку, чтобы добраться до сути, понадобится целая вечность.
— Вы учили кого-нибудь из своих людей читать? — спросил он.
Она покачала головой.
Жак поджал губы:
— Ваш священник клянется, что он тоже. Странно.
— Почему? — спросила она. Ее пальцы на коленях сжались.
Невиль поморщился.
— Не мне бы упоминать, мадам, что у вас чрезвычайно богатое поместье. Вы заработали огромные деньги на торговле, особенно в последние пять лет. Ваши торговые агенты…
— Они очень хороши, — сказала она с легким намеком на улыбку.
— На самом деле, сверхъестественно хороши, — поправил Жак. — Расчетливость их сделок и основательность их знаний не назвать иначе как поразительными.
Романаль сощурилась, словно ее внезапно осенило:
— Мы в ком-то разбудили зависть? Об этом идет речь?
Теперь настала очередь Невиля взглянуть на Жака. Инквизитор улыбнулся и покачал головой:
— Конечно, нет. Просто богатство, настолько свободно текущее в неискушенные руки, так необычно, а необычность, к сожалению, является первой и вернейшей подсказкой, что здесь приложил руку дьявол.
— Не здесь, — серьезно сказала она. Невиль спрятал улыбку; он начинал думать, что она далеко не бесхитростна.
Жак поскреб тонзуру на голове.
— Мы нашли это на одном из ваших людей. — Он выложил на стол обмотанный тканью сверток и неторопливо развернул, открывая что-то выглядящее наподобие книги без переплета.
Невиль раздраженно уставился на разрозненные страницы. Жак не упоминал об этом Невилю, даже не намекнул за время их долгого путешествия в эту отдаленную долину. Что еще скрывал от него инквизитор?
— Что это? — спросил он.
— Не знаю, — сказал Жак. Он перевел взгляд с развалившихся листков на леди. — Однако этот человек отчаянно пытался их защитить.
— Кто? С ним все хорошо? Вы его ранили? — Леди Романаль внезапно протянула руку и перевернула за край одну из пергаментных страниц. — Родриго. Ой, он же лучший у нас! Скажите мне, что с ним все хорошо.
— Он в порядке. — Жак обеими руками сделал успокаивающий жест. — В лоне Церкви-Матери он в безопасности, и сохраняет жизнь и здоровье. Как только мы узнаем то, что нам нужно знать, он получит и свободу.
Она скептически взглянула. Невиль слышал о торговце, которого они арестовали в Милане. Слышал он и то, что этого человека пытали, но сейчас было не время поднимать эту тему. Он осторожно потянулся, чтобы коснуться рассыпавшейся книги. Страницы лежали раздельно, все примерно размером с ладонь, и не знавали письмен. На каждой было нарисовано по изображению — и очень странному изображение, насколько он мог разглядеть.
Вся коллекция была скреплена бисерной нитью, продетой сквозь левый верхний угол каждого листка. Под ворохом страниц Невиль увидал несколько других нитей, а также несколько отдельных бусинок.
— Так что же это?
Женевьева улыбнулась:
— Да ничего! Это детская игра. Мы называем это книжным колесом. Смотрите: вы раскладываете страницы и ищете пары, — она развязала бисерную нить и распустила листки веером.
— Игра. — Выражение лица Жака было совершенно нейтральным. — Понимаю. — Он собрал страницы опять вместе и снова обернул их в ткань. — Тогда вы не станете возражать, если я оставлю ее себе.
— Конечно, если это вас развлечет. — Она улыбнулась им обоим. — Еще что-то?
— Не теперь. — Жак улыбнулся и подал ей руку для поцелуя. — Я полагаю, сэр Невиль и я расквартированы над этой комнатой?
— Да. Располагайтесь, пожалуйста, и потом присоединяйтесь к нам за ужином. — Женевьева рассмеялась. — Если вы уплатите обычную цену путешественника, конечно.
Невиль уже собирался вставать.
— Цену? Какую цену?
— Ну, конечно, историю, — сказала она.
Он и брат Жак рассмеялись, и напряжение в комнате немного спало.
— Историю я обеспечу, — сказал Невиль. — Насчет этого не бойтесь.
