Застыдившись, Мадлен потупила взгляд. Принялась играть своею косой. И тут меня ужалила мысль, которую я чуть не произнесла вслух: да она просто дитя. В момент смерти Мадлен была на три-четыре года младше меня. Да, мы были почти одного возраста, если не считать почти двух веков, разделявших нашу реальную жизнь. Мадлен, умершая столетия назад, была родом из прошлого, но, похоже, осталась просто ребенком. Грустным ребенком. Мне стало жаль ее.
– Пожалуйста, говори, что ты хочешь. – Я встала и завернулась в простыню.
Мадлен подошла ближе:
– Ты простишь нас… за то, что мы делали с тобой там, в монастыре? – На нее было страшно смотреть: какое сочетание чистейшей красы и отвратительнейшего тлена! И я не имела причин верить в ее доброту. Разве она не изменяла свой внешний вид, чтобы мучить сестру Клер сперва под личиною Перонетты, а затем в своем истинном обличье, причем самым распутным образом? Но теперь-то я знала, что эти трюки были разыграны ради исполнения некоего высшего замысла. И я поняла наконец (уж не знаю, каким образом), что Мадлен хоть и не безвредна, однако не причинит вреда мне.
– Конечно, прощу, – ответила я. Мы чувствовали друг к другу симпатию, пускай об этом не было сказано ни полслова. – Вы спасли меня, все вы.
Теперь Мадлен стояла прямо передо мной, с любопытством разглядывая мое тело.
– Прошу прощения, – извинилась она.
С ее приближением мне стало еще холоднее. Холодная ткань прилипла к спине, облепила рельефно все остальное. Я вспыхнула и потянулась за висящим рядом с простыней полотенцем.
– Тебя интересует, что у меня там? – Какое право имела она жалеть меня за мою непохожесть на остальных?
– Нет, нет, — возразила она, – я… я просто не подумала … – Она взяла полотенце и обмакнула его в ведро с чистой, холодной водой. – Я испортила воду , – проговорила она. – Я не хотела. Прости.
Мадлен принялась вытирать мне шею и плечи, ибо на них попали капли ее… сущности. Я подставила ей предплечье – каким легким, каким холодным оказалось ее прикосновение – и увидела, что и оно все в красных пятнышках. Осторожно, чтобы не забрызгать, – я видела, как темная кровь струится по ее ногам, образуя лужицы вокруг босых ступней, прежде чем стечь в воду, – Мадлен омыла меня.
Мы оказались лицом к лицу. Я заглянула в ее глаза, стараясь не смотреть на широко раскрытую рану. Но это не помогло избавиться от идущего от нее зловония: в нем смешивались запахи земли, ржавчины и гнилого мяса. (Да, именно так! Я знала, что мне все-таки удастся его описать.) И в глазах, в которых только что читалась такая боль, такое страдание, я смогла увидеть теперь лишь сожаление и участие, грусть и желание помочь – взгляд их стал мягким.
– Нужно идти , – сказала Мадлен. – Земные часы тикают.
Я завернулась в сухую половину простыни, села на банкетку и проводила глазами девочку-призрака, готовую, казалось, раствориться среди теней. Но та не ушла. Она вернулась к ванне и попробовала воду пальцами ноги. Когда Мадлен наклонилась, чтобы зачерпнуть ее руками, я увидела, что та не держится в ее пригоршнях, просачиваясь сквозь сложенные ладони, как через неплотную ткань.
– Я приготовила одежду , – сообщила она, – однако выбор, конечно, за тобой.
– Спасибо. – Я встала, готовясь вернуться в студию. – Ты будешь за ужином?
– Наверно. Хотя Себастьяна может и не позволить . – Посмотрев на воду в ванне, на ставшие скользкими плитки пола и запачканное кровью полотенце, которым она меня вытерла, я не стала спрашивать почему. – Через несколько часов эта кровь бесследно исчезает, но… иногда на нее неприятно смотреть. Так что я все понимаю .
– Почему через семь? – спросила я.
– Это будет одним из вопросов? Я была бы признательна, потому что даже я не знаю на него ответ. Но, по правде сказать, Себастьяна не знает тоже . – Я первый раз различила в звуках ее речи некоторую легкомысленность, которую с небольшой натяжкою можно было бы назвать смехом. Но она тотчас же добавила: – Не доверяйся ей всецело. Есть вещи, которых не знает даже она.
– Например? – осведомилась я.
– Например, как освободить от проклятия мою душу. Как позволить мне умереть и уйти из этого мира.
– Она пыталась это сделать? Пыталась она… помочь тебе?
Мадлен вздохнула – и выражая тем свою печаль, и отвечая на мой вопрос.
