Книга теней полностью

Еще несколько ступенек вверх, еще несколько поворотов – и мы достигли самой крыши, зубчатая линия которой окружала нас, как волнующееся море из камня, кровельной плитки и стекла. Передо мной открылся обзор, которому мешала лишь темнота. Впрочем, луна щедро освещала два ландшафта: простор парка и лесистую местность, через которую мы проезжали, а также море скульптур на крыше.

Прохладный ночной воздух был пропитан едким запахом горелой древесины. Плесень и лишайник, которые образовались в углах, ползли оттуда вверх по стенам, внутренним поверхностям арок, выскальзывали наружу через широкие подоконники. Я, по-видимому, обронила что-то насчет ночной прохлады, потому что спустя несколько мгновений почувствовала на своих плечах горностаевую пелерину, оставленную в карете.

– Спасибо, – бросила я в ночь, не зная, кто из моих друзей успел так быстро оказать мне эту услугу.

Мы оставались на крыше до тех пор, пока не настало время устраиваться на ночлег. Было решено (не мной), что мы займем Chambre de Parade[120] в Appartement du Roi[121].

– Тебе это подходит? – спросил священник. Призрак девушки промолчал, но за Мадлен мы и последовали.

Поражающие своей красотой бюсты, гобелены, позолоченные зеркала, прекрасная мебель филигранной работы, частично закрытая белыми чехлами. Кровать, на которой когда-то спали Король-Солнце, король Польши; интересно, сколько любовниц было у каждого? Но мы без лишних слов расположились втроем на удобном толстом ковре перед камином, разожженным одним из призраков. Дрова мгновенно вспыхнули и долго горели: огонь полыхал в камине из красного мрамора до самого утра, мы за ним почти не следили. Этот очаг вызвал в памяти обеденный стол в Равендале. Здесь, как и там, я сидела и слушала, доверяла и училась.

Помню, я спросила:

– А дым от огня видимый?

– Возможно , – ответила Мадлен.

– Надеюсь, что так, – добавил священник, который рассчитывал, что разожженный нами огонь породит местную легенду: те, кто живет в пределах видимости замка, вероятно, заговорят о дыме, идущем из камина, которым давно никто не пользуется, и поднимающемся пурпурными завитками к луне.

Я сидела на ковре, скрестив ноги и укутав их в горностаевую пелерину. Что принесет с собой ночь? Если духи привезли меня в это живописное место, если они изо всех сил стараются сохранить свое человеческое обличье так далеко от большой воды…

И последовавшие события не разочаровали меня. Напугали, заставили испытать стыд, смутили и многому научили? Да. Но не разочаровали.

Той ночью Мадлен начала свой рассказ такими словами:

– Это было в южном городе А***, название которого не имеет значения, в тысяча шестьсот пятьдесят первом году. Именно тогда я впервые стала свидетельницей ритуала изгнания дьявола. Цель моя была проста. Еще раз повторю: я хотела жить, чтобы иметь возможность умереть.

Я взглянула на отца Луи. Он сидел рядом с Мадлен, мы, все трое, расположились в королевских покоях. Призраки – спиной к камину, а я – лицом к ним, что всех нас устраивало: духи получали то, что им было нужно, от огня, а я могла видеть, как они говорили, – пламя просвечивало их насквозь .

– Да, – сказал священник. – Я тоже был там.

– Конечно, был , – сказала Мадлен. – Безусловно, ты был там.

–  Но хотел бы тебе напомнить, дорогая, – начал священник, – что это было не первое изгнание дьявола, при котором ты присутствовала. – До этого ведь была Капо.

– Пожалуйста, не будем говорить об этой маленькой горбатой сучке!

–  Может, мне тогда рассказать о сестре Сент-Коломб?

– Тебе вообще нет нужды говорить, топ pretre, потому что я сама расскажу о Барбаре Бюве , – пояснила она, – это и есть сестра Сент-Коломб.

– La possedee , – уточнил священник. – Одержимая.

– А! Продолжайте, пожалуйста.

– Сестра Сент-Коломб была … – начала Мадлен.

– Она была женщиной независимого духа, – закончил ее фразу отец Луи.

– Да , – согласилась Мадлен. – И эта монахиня, сестра Сент-Коломб, несколько лет была матерью-настоятельницей, несмотря на свою относительную молодость. Именно тогда случилось так, что она разгневала вышестоящих .

– Одним из них, – добавил священник, – был отец Бортон – исповедник монастыря, ненавидевший сестру Сент-Коломб.