Но он так и не открылся.
Экзорцист был уже наготове, когда прокурор и каноник Миньон начали приводить доказательства того, что Сабина и Мадлен одержимы демонами, которых в них вселил именно обвиняемый, кюре прихода Сен-Пьер. Епископ дал знать, что он ждет доказательств одержимости и что инквизиторы должны представить в открытом судебном заседании результаты испытаний четырех видов, давным-давно установленных церковью: языкового – способности одержимого понимать незнакомые ему языки и говорить на них, проверки наличия сверхъестественной силы, способности к левитации, способности к ясновидению или предвидению.
Способность к левитации проверить трудно. Поэтому на ежедневном совещании «синклита» в аптеке было решено начать с простейшего доказательства – языкового. А как же левитация и прочее? Ну что ж, всему свое время.
И вот каноник взялся за работу: он старался изо всех сил, пытаясь обучить Сабину греческому, а Мадлен – древнееврейскому. Он читал им вслух старинные тексты: слова, как горошины, падали с его тяжело ворочавшегося языка. Он мало что понимал из того, что декламировал на греческом, не больше – из древнееврейского. Каноник заставлял девушек читать вслух много часов подряд: они приблизительно воспроизводили текст страницу за страницей или просто повторяли сказанное каноником. Березовый прут в его руках служил гарантией того, чтобы два этих языка не звучали одинаково, – ведь только это было важно.
Сабина проходила испытание первой, Мадлен должна была последовать за ней. «Синклит» не ожидал от Мадлен какого-то зрелища: единственное, что от нее
В зал суда внесли стол, на котором была разложена странная коллекция предметов из церкви, с рынка и из лавки господина Адама. Маленькое железное распятие, одинаковые бутылки: одна – наполненная маслом, другая – святой водой, колосок пшеницы, специи, свиное ухо, металлические браслеты, несколько твердых сыров и так далее. Каноник на греческом велел Сабине приблизиться к столу, прочитать «Аве Мария» и взять анис звездчатый. Они отрепетировали это заранее, тем не менее Сабина взяла со стола булавку, комок грязи и даже не попыталась прочитать молитву.
Мадлен, измученная мыслями о Луи и ребенке, сказала все, что ей велели, – на правильном или искаженном языке, бог весть.
Сам каноник объяснил ошибку Сабины просто: мол, в нее вселились необразованные бесы, которые никогда не путешествовали и поэтому не слышали языка Греции. Они, конечно, неправильно поняли его приказ. Судьи принялись важно кивать в знак согласия с логикой каноника, однако с галереи послышались булькающие звуки сдавленного смеха.
В ту же ночь в комнату, где спали девушки, пришли Маннури и Адам. Мадлен проснулась от шепота и бряцанья цепей. Она притворилась спящей, надеясь, что пришли не за ней, пока хирург держал вырывающуюся Сабину, а мсье Адам смазывал ей губы серой.
– Может быть, теперь, – сказал он, – ты станешь говорить, то, что тебе велели.
Сабина так и не вымолвила за всю ночь ни слова своими пылающими губами, не проронила ни слезы. Как только мужчины ушли, она встала с постели, подошла к шкафчику, разбила об пол флакон духов и опустилась на колени, прямо на осколки стекла. Когда Мадлен проснулась, четыре часа спустя, Сабина по-прежнему бодрствовала, коленопреклоненная.
Мадлен боялась, что у нее самой помрачится рассудок. Бежать – в этом была ее единственная надежда. Но как? Все двери заперты. Ее надзирательница и сиделка Сабины находились поблизости. Если бы ей даже удалось открыть окно ванной, от внутреннего дворика ее отделяли три этажа – прыгать было слишком высоко, а веревка, связанная из двух простыней с кроватей девушек, была бы слишком короткой. А если даже ей удастся освободиться, как вызволить Луи? Нет. Ей придется ждать, давать показания и пытаться как-то осуществить свой план.
Сабина появилась в суде с глубокими оранжевыми язвами на губах и подбородке и показала, что эти раны возникают вновь и вновь с тех пор, как она впервые ответила на поцелуй дьявола. Серые и красно-черные синяки на ее руках и предплечьях выступили в тех местах, которые сжимал дьявол. Говоря это, она всячески старалась угодить суду.
Она столь наглядно продемонстрировала одержимость бесами, что были забыты все предписания епископа относительно доказательств. Экзорцист заявил, что он никогда не сталкивался со столь странным случаем, как дело мадемуазель Капо. Площадь гудела, алкая крови, – было вывешено краткое изложение показаний, данных Сабиной той ночью:
