Книга теней полностью

— Во всем виновата эта визгливая… тварь! — проговорил мужчина, после чего наклонился над сестрой Клер, подобрал с пола цепь и принялся наматывать на кулак. При этом он продолжал метать полные ярости взгляды в монахиню, которая по-прежнему выкрикивала свою литанию, состоявшую из молитв и проклятий.

— Давай, давай, лопочи, зловредная тварь, христолюбивая шлюха!

Мужчина был примерно того же возраста, что и Себастьяна, — или чуть-чуть помоложе. И поразительно сильный: когда он поигрывал цепью, его мускулы двигались под кожей, словно змеи в мешке. Похоже, он и впрямь способен был стереть ржавые звенья в порошок. Еще мне показалось, что он в любой момент готов ударить монахиню этим орудием. Одним ударом он проломил бы ей череп и… Но все, что он сделал — это передразнил сестру Клер, прохныкав:

— «Dis Pater! Сатана!» Валяй дальше. Но предупреждаю: лесть не поможет. — Его широкий полногубый рот скривился в усмешке, а массивный подбородок, покрытый густой щетиною, угрожающе заходил ходуном. Взгляд его зеленых глаз был холоден.

Я смотрела на него с немым восхищением, сама еще не отдавая себе в том отчета. Он повернулся в мою сторону и в первый раз взглянул на меня. Он воспринял мое присутствие как нечто должное, выражение лица его не изменилось. Я почувствовала, как у меня екнуло сердце. Мне было трудно перевести дыхание: я просто не могла сделать это. Наконец, к моему счастью, он отвел взгляд. Вновь обращаясь к Себастьяне, он решительно произнес:

— Разреши мне убить ее. Здесь и сейчас.

На мгновение мне показалось, что он имеет в виду меня, что я… но нет, он, конечно, имел в виду сестру Клер.

Себастьяна повела глазами (ах, эти глаза!) и вздохнула:

— Терпение, друг мой, терпение! — Затем она постаралась успокоить его, спросив: — Разве наш план не обещает нам лучшей забавы, чем простое, обыкновенное убийство?

— О, как хотелось бы мне расправиться с ней сейчас! — С этими словами мужчина опустился на одно колено (его черные кожаные сапоги были очень высокими, выше колен, и доходили до самых бедер; было даже трудно сказать, где заканчиваются мягкие голенища, а где начинается черное трико) и ухватил сестру Клер за волосы. Он занес руку, демонстрируя намерение нанести удар обернутым цепью кулаком. — Ах, — произнес он мечтательно, — хотя бы один удар в лицо, разом проламывающий обе скулы. А может, сперва только оглушить? Проявить, так сказать, милосердие… А еще хорошо бы откручивать ей голову, пока череп не отделится от хребта. Хрясть! — И он засмеялся сестре Клер в лицо. Ее лицо… На нем застыла маска ужаса. Так выглядит человек, умерший от страха. Он наклонился к ней еще ниже, и губы его почти коснулись ее губ, когда он прошептал: — Я мог бы лишить тебя жизни бессчетным количеством способов, — после чего оттолкнул ее, и та упала, при этом затылок ее ударился о каменную плиту пола с громким треском, а великан добавил: — Но я тебя не убью.

Великан выпрямился, и я обратила внимание, что он на целую голову выше меня. Я не могла отвести от него взгляд. Кто он? Ему явно знакомы и Себастьяна, и тихо стоящие в полутемном углу призраки. Сколько еще спасителей должно подойти? Ну что ж, какими бы странными ни казались они, теперь я знала, что это мои неведомые друзья, пришедшие меня выручать. Ты в безопасности… Но постепенно мысли мои улетучились, осталось лишь немое восхищение этим мужчиной. Какие сила и красота! Отец Луи был красив — и в жизни, и после, — но существо это казалось совсем другим, в нем было больше от зверя , нежели от человека. Дубленая кожа его стала бронзовой от загара, но все равно сквозь нее проступал румянец: было видно, что из-за крайнего возбуждения кровь прилила к его бычьей шее и щекам. Совсем недавно он испытал приступ гнева и только теперь начал успокаиваться. Одновременно я чувствовала и страх, и благоговение. Сестра Клер лежала у его ног, и его мысли были как на ладони.

— Достаточно, Асмодей. — Себастьяна прошла к нему и положила руку на высившееся, точно утес, плечо, дабы успокоить этого человека и переменить ход его мыслей; то был жест не сестры и не любовницы (или то и другое вместе?), и я опять задала себе вопрос: кто такие мои спасители, кем являются они друг для друга? — У тебя все с собой? — спросила его Себастьяна. — Иглы и остальное?

Асмодей кивнул, не сводя глаз с монахини, боясь, как бы та не уползла от него, так что ему пришлось поставить ногу ей на лодыжку и тем пригвоздить к полу. Сестра Клер завизжала, и гигант наклонился, намереваясь успокоить ее ударом обернутого цепью кулака.

— Нет, нет, — возразила Себастьяна. — Возьми себя в руки… Послушай, а у тебя есть?..

— Конечно, есть, — ответил великан. — Целая коробка.

Он приподнял рубаху, и я увидела, что у него за пояс заткнут довольно толстый сверток. Прямоугольный, обернутый черным бархатом. Асмодей вытащил его и вручил Себастьяне. Он взглянул на нее, затем на меня (ах, что сделалось с моим сердцем!) и, вздохнув, отошел к окну.