Альбина не была телепатом, но этого и не требовалось, чтобы ощутить внезапно возникшую между ними тень отчуждения. «Ой-ой-ой! — пригляделась она. — Можно подумать, что он на собрании. Ну что я за дура, зачем привела его на дискотеку? Теперь ему может прийти в голову добиться ее закрытия…»
— Ты знаешь, Руди, — заслонила она ему дорогу, — можно, я тебе объясню, почему хожу танцевать? Ты ведь не станешь презирать меня за это?
— Ты о чем? — вздрогнул он, возвращаясь мыслями на пляж.
— Это в самом деле звучит очень глупо, — виновато моргнула она, — но музыка помогает мне забыть о страхе…
— Прости, не понимаю… Чего тебе бояться?
— Конечно, ты — преуспевающий, сильный… и мужчина к тому же. А ЭТО надо чувствовать, а не понимать… Скажи, ты не обращал внимания, что в последнее время ничего не происходит? Во-об-ще! Нигде и ничего. Можно подумать, что в мире нет событий более значительных, чем чей-то очередной юбилей, и трагедий, более масштабных, чем падение кирпича с крыши перед носом у кошки, как передавали вчера по радио. Я вначале засмеялась, а потом… Мне было очень страшно потом, Руди! Ведь люди не стали лучше, и мир не стал — мы просто не заслужили этого затишья. В жизни все чередуется: черное — белое, прилив — отлив… Говорят, в старину перед голодом бывал рекордный урожай хлеба. Ты слышал о таких приметах?
— Ала… — Он остановился и принялся носком ботинка копать в песке ямку, соображая, как лучше отвечать в подобных случаях. — Похоже, мне действительно тебя не понять…
— Мне кажется, — ресницы девушки дрогнули, — что это затишье перед очень большой бурей. Перед такой, что нам и не представить сегодня. Посмотри на эту луну, на эту реку… Кто-то плавал в этой воде миллион лет назад, и луна смотрела на него точно так же… Миру нет до нас дела, Руди. Но он оберегает себя, и для этого ему нужно равновесие. Это нам не все равно — одно большое горе или масса мелких неприятностей, а природе это неважно. Вот чего я боюсь: сегодня все хорошо, а завтра? — Она зажмурилась и внезапно сменила тему. — Ты зайдешь ко мне на работу?
— А? — моргнул Рудольф.
Он подумал, что, несмотря на наивность Алиных рассуждений, эти мысли тревожили порой и его самого. В самом деле, в последние месяцы жизнь стала слишком бесконфликтной. Не только по данным СМИ, куда с 30-х годов XXI века после Великой Реставрации в этой маленькой восточноевропейской стране информация попадала, пройдя добрый десяток фильтров политической, психологической и прочей цензуры, но и по неофициальным сводкам, к части которых он имел доступ. Сплошная тишь да гладь. Конечно, по логике вещей, Рудольф должен был бы радоваться этому, но нет-нет, и смутное ощущение, что все это противоестественно, а значит, за идеальным порядком может прятаться его полная противоположность, порой прорывалось вечерами, когда из-за переутомления он не мог заснуть.
— Ты что-то спросила?
— Я спросила, не придешь ли ты завтра ко мне… Знаешь, в столице будет какая-то крупная конференция. Тоже — событие, и почти вся наша профессура разъехалась. Я даже удивилась: как так можно — уже второй день в больнице нет ни одного мало-мальски компетентного специалиста, одни интерны, неудачники и молодежь…
— Да, долгое спокойствие ослабляет… тьфу, расслабляет. — Из-за этой его дурацкой оговорки Альбина не почувствовала обычного раздражения. — А вообще любопытно: наш мэр, оба его заместителя, даже начальник нашей комиссии — все тоже подались сейчас в столицу. Видно, развеяться от безделья захотелось.
— Не нравится мне это, — вновь нахмурилась девушка. — А дорожная полиция? Ты не обратил внимания, что все живые постовые исчезли, одни «коробки» стоят!
— Тоже бездельничают, — махнул рукой Рудольф. — Да брось ты! Нам-то какое дело? Когда все идет как по расписанию — не грех и сачкануть… Ты ведь тоже не имеешь права в дни дежурства покидать территорию больницы, а вспомни, сколько раз мы с тобой бегали в кафе.
— Но на этаже всегда кто-то оставался, — напомнила она, — на всякий случай.
— Но ты сама говоришь, молодые врачи остались. А они, может, и не хуже ваших профессоров. И без нашего мэра жизнь в городе не остановится. А дорожная полиция… тоже, наверное, кто-то где-то сидит и смотрит на монитор. Чего им пылиться, если последний раз правила дорожного движения в нашем городе серьезно нарушили аж два года назад? А где по мелочи — там можно и не спешить, компьютер нужную сумму штрафа сам со счета снимет… Так что выкинь мрачные мысли из головы и сосредоточься на том, что скоро мы с тобой распишемся. Договорились?
Он заглянул девушке в лицо, ожидая, что оно засияет, как обычно, что на щеках появятся ямочки, а серые глаза лукаво прищурятся. Но ничего не произошло: наоборот, в уголках глаз Альбины заблестели готовые выкатиться слезинки.
— Не надо, — чужим, испуганным голосом сказала она.
— Что? Ну, дай я тебя поцелую, — неуверенно шутливо предложил он.
— Не надо говорить об этом… — увернулась Альбина. — Они… слышат…
И она кивнула в сторону луны и верхушек деревьев.