Книга Трех полностью

Мы, не сговариваясь, почти тут же оказались возле Мишки, пытаясь вырвать листок. Наконец он перекочевал к долговязому Рамику, который лишь покачал головой и передал бумагу мне. Я пробежал по тройкам, найдя свою фамилию. Рядом значились еще две: Куракин и Аганин.

И что-то сразу не до шуток стало. Потому что, сдается мне, из смертельно опасного испытания теперь действительно кто-то может не вернуться. Скажем, один из свежеиспеченных графов.

«Четвертаго мая тысяча восемьсотъ шестьдесятъ шестаго года Кузнецовъ Иванъ Сергѣевичъ, уроженецъ сѣла Колитвино, проходящій въ ту пору обученіе у шляпнаго дѣлъ мастера Седова, прогуливался мимо Лѣтняго сада. Тамъ онъ и увидѣлъ запряженный экипажъ съ толпой зѣвакъ. Узнавъ, что коляска принадлежитъ Государю-императору, Кузнецовъ присоединился къ толпѣ, гдѣ и замѣтилъ страннаго человѣка.

Какъ было выяснено позже, по природѣ своей немощный, Кузнецовъ съ магіей сталкивался. И сила наградила его способностью видящаго. Оттого на него и не подѣйствовалъ Отводъ глазъ террориста-искусника Каразова. Благодаря многочисленнымъ амулетамъ, обозначенныхъ по принципу дѣйствія какъ магія-противъ магіи, Каразовъ остался незаметенъ для охраны Государя-императора.

Увидѣвъ продирающегося сквозь толпу къ самодержцу незнакомца, на котораго никто не обращалъ вниманія, и который сжималъ въ своей рукѣ кривой ножъ (позже выяснилось, что на него были наложены дополнительныя руническіе усиленія), Кузнецовъ бросился на террориста. Послѣ секунднаго замѣшательства Каразовъ отбросилъ шляпнаго ученика, но время было потеряно. Вмѣшалась охрана и террориста задержали. Въ ходѣ примѣненія силы Кузнецовъ лишился руки, а правая часть его лика оказалась обезображена.

Позже Государь-императоръ пожаловалъ шляпнику Кузнецову потомственное магическое дворянство. Ко всему прочему онъ подарилъ ему ножъ, которымъ предполагалось совершить преступленіе, и имѣніе. Такимъ образомъ, Иванъ Сергѣевичъ Кузнецовъ сталъ вторымъ за всю исторію Россіи человѣкомъ, который не обладая силой, вошелъ въ кругъ благородныхъ».

Никогда не подумал, что обычная история так увлечет. Хотя, чего удивляться? Все становится интереснее, когда начинает касаться непосредственно тебя.

Но все-таки каков был предок, а? Я мысленно ставил себя на его место и понимал, что большой вопрос, поступил бы также или нет? И, кстати, на одной из картин в имении я видел пожилого человека с седыми усами. Точнее усом, второго вроде как и не было. Позировал тот почти полностью развернувшись левой стороной лица. Теперь хотя бы стало понятно почему. Правая у него либо отсутствовала, либо была изуродована.

Помимо изучения истории собственной генеалогии (листок мне прислал недавно Алекс. Нашел, говорит, архиве) существовал еще один немаловажный фактор — чтение отвлекало от повседневной суеты и успокаивало. Самое то, когда тебе скоро идти на испытание с двумя заклятыми друзьями.

— Макс! — одновременно со стуком в дверь высунулась из-за нее хитрая голова Азамата. Только в этот раз казах выглядел слегка обеспокоенным. — Можно к тебе?

— Заходи.

Вместе с Тусупбаевым в комнату ввалился Саня Татищев, благородный, что называется, средней руки. Вечно прямой, как-будто ему кое-куда вставили кочергу. Глядя на него, я постоянно пытался перестать сутулиться. Ну, и еще он был с определенными загонами по поводу чести и всякого такого. Хотя у меня с ним конфликтов не было. А Байков с Татищевым даже изредка общались.