— Заметил этих мужей? — спросил Сулла. — Как поступил с недовольными?
— Прости, император, но тех и других было так много, что я не решился…
— Тебя испугало количество? Пустяки! Прикажи корнелиям беспощадно убивать недовольных. Такую же меру провести во всей Италии.
— Будет сделано!
— Вменить в обязанность соглядатаям замечать выражение лиц квиритов…
— Прикажешь убивать таких недовольных?
— На месте… Справишься с этим делом — получишь награду.
— Я достаточно награжден тобой, император! Из грязи, из ничтожества вытащил ты меня железной рукою, возвысил, осыпал милостями… Я, как и десять тысяч корнелиев, готов умереть за тебя каждую минуту…
— Хорошо, — равнодушно выговорил Сулла, — иди. Делай, что приказано.
— Тиран обещал плебсу блага — и обманул! — злобно говорил он. — Где хлеб, где народные трибуны? Сколько людей казнено и сколько будет убито еще из-за угла, без суда и следствия! Месть и борьба — вот что нам остается! Все ненавидят его: и популяры, и вольноотпущенники, которым урезано право голоса, и клиенты, и дети проскриптов, и толпы разорившихся людей, и даже всадники!
— Привлечем ветеранов на свою сторону! — воскликнул Виллий. — Они плебеи и не должны выступать против плебса! О боги, видите? Человеческая жизнь ничего не стоит!. .
— Не призывай богов, — усмехнулся Геспер, — они помогают только аристократам. Диктатор создал господство вооруженной силы и жадных своих клевретов. Разве расхищения, грабежи, обжорство, пьянство, мотовство и разврат не ведут республику к упадку?
— Зверя нужно убить, — с ненавистью вымолвил Виллий, — и я попытаюсь… ударить его ножом на форуме.
— Это не избавит нас от тирании, — вздохнул Геспер. — Его место займет другой, третий, десятый, двенадцатый зверь. Нужно объединить всех недовольных и нанести удар всей власти. Идем на форум, может быть, встретим там кого-нибудь из популяров…
На форуме было людно и шумно. Диктатор, окруженный друзьями, сидел в кресле у входа в храм Кастора и Поллукса и, прищурясь, смотрел на толпы народа. Он был в хорошем настроении и подшучивал над двумя военными трибунами, которые одновременно добивались любви у гетеры Флоры. Вдруг глаза его остановились на Хризогоне, который бежал, расталкивая народ.
— Что скажешь?
— Ты не ошибся? — побагровел Сулла. — Говоришь, набирает сторонников?
— Взгляни, император! Вот он, окруженный плебеями… Видишь? Нет?. . Смотри по направлению моей руки…
— О, собака! Я предупреждал его, а он ослушался…
— Споткнулся, — пробормотал он и, кликнув любимого центуриона, приказал: — Убить!
Геспер и Виллий смотрели издали на Суллу: глаза тирана были устремлены на форум — холодные, равнодушные глаза, твердые, как камень; он видел, как сотник подошел к Офелле и, выхватив меч, пронзил его; слышал, как зашумела толпа…
— Вяжите его и ведите к диктатору!
Плебеи остановились у ступеней храма. Пленник спокойным голосом требовал вернуть ему меч. Сулла встал — глаза его сверкали.
— Отпустить центуриона! — резко крикнул он и, когда толпа зашумела, топнул ногою: — Молчать! Он исполнил мои приказание.
— Палач, палач, — шептал Геспер, — убивать людей, как мух, плевать даже на своих сторонников! О боги! Выло ли такое чудовище на земле?. .
