Роберт узнал голос. Это был Луций Мейер.
– Это не Теодор. Это Роберт Кляйн.
– Роберт? Что ты там делаешь? Что случилось?!
– Нас предали. Все пошло прахом. Мари и остальных поймали. А герра Глимпфа… они…
Роберт не смог договорить.
– Теодор мертв, Роберт?
– Да.
– А моя сестра Констанца?
– Ее увезли.
– Понятно.
Луций внезапно произнес это очень устало, словно утратив всякую надежду.
– Погодите, – сказал Роберт. – Послушайте. Книга у меня. Она спрятана здесь, в городе, но я совсем один и не знаю, что с ней делать.
Несколько секунд в трубке было тихо. Голос Луция изменился.
– Книга у тебя?
Луций как будто услышал кивок Роберта.
– Ты сейчас в книжном магазине?
– Да.
– Когда положишь трубку, сразу уходи! Ты кому-нибудь говорил, где остановился в городе?
– Нет, никому.
– Хорошо. Отправляйся туда и жди с книгой. Назови мне адрес.
Роберт объяснил, что живет на третьем этаже в гостинице на улице Гримальди.
– Я пошлю кого-нибудь найти тебя и помочь. Просто затаись. Все будет хорошо.
– Да, я понял вас.
– Удачи, Роберт.
Роберт положил трубку.
А потом, обернувшись, увидел стоящего возле двери человека. Он только что вошел.
Это был Вальтер Мейер.
– Я забыл зажигалку. – Он улыбнулся. – А ты кто такой, скажи на милость?
Рейчел и Летиция притаились за задними сиденьями фургона инспектора вшей. На одном из них лежала ее черная медицинская сумка. Они проезжали мимо лугов и полей с коровами. По краям широких рек виднелись болотистые низменности, плоские и бесконечные.
Инспекторша включила радио и принялась насвистывать в такт какой-то патриотической мелодии. Прерывая музыку военных оркестров, регулярно передавались выпуски новостей на тему героического предотвращения трусливого и жестокого покушения на президента Мальстайна в Порт-Клементе. Говорили, что президент лично одолел тринадцать нападавших в рукопашной схватке, что здоровье у него прекрасное и он собирается вернуться домой через океан к своему любимому народу.
О необычно веснушчатом мальчике, как сообщило радио, до сих пор новостей нет.
Машина все ехала и ехала. Рейчел и Летиция надеялись, что инспекторша остановится, чтобы сходить в туалет или выпить кофе, и это даст им возможность выбраться из фургона и сбежать. Но она ехала уже много миль без остановки. Рейчел начала тревожиться. Ее ногу давно сводила судорога, и она видела, что Летиция, скорчившаяся за другим сиденьем, более высокая и длинноногая, чем Рейчел, страдает от того же.
Рейчел требовался план.
По радио зазвучала очередная патриотическая песня. Инспекторша хорошо ее знала и принялась подпевать.
Последнюю строчку она проревела просто оглушительно. Начался второй куплет. Рейчел знала, что это ее шанс.
Рейчел просунула между сиденьями руку и тихо открыла защелку на сумке инспекторши.
Она пошарила в сумке и нашла то, что искала.
Вытащила полную бутылку ядовитого шампуня от вшей.
Отвинтила крышку.
И одним быстрым движением ловко перевалилась через задние сиденья и вылила всю бутылку инспекторше на голову.
Есть вопли, и есть особые вопли. Инспекторша вопила так, как Рейчел никогда в жизни не слышала. Шампунь пролился с волос ей на лицо. Там он смешался с тенями для век, румянами и ярко-розовой помадой и превратился в едкий, вонючий клей. Глаза инспекторши слезились, она почти перестала видеть дорогу. Фургончик завилял, инспекторша попыталась затормозить и взвыла, когда его занесло, и он съехал с дороги и влетел в придорожную канаву.
К счастью, после дождей канава оказалась переполненной густой болотной жижей, фургон застрял в ней и начал медленно в нее погружаться. Инспекторша во весь голос орала «Караул! Караул!». Из радио все еще с энтузиазмом громыхали патриотические песни, и Рейчел даже показалось, что текущие по лицу инспекторши слезы вызваны ее патриотическими эмоциями.
– Рейчел!
Возглас Летиции пробудил Рейчел от легкого оцепенения. Они распахнули заднюю дверь и вывалились наружу.
На болотистой местности было тихо, но девочки услышали вдалеке шум мотора приближающейся машины.
– Скорей!
