Если обладающие свободной волей и считающие себя равными существа не приходят к взаимному признанию того, что они подчиняются некоторому сверхвладычеству, — некоторой власти, которая над ними и превыше их, — то рано или поздно они поддаются соблазну испытать свою собственную способность обрести могущество и власть над другими людьми и группами людей. Принцип равенства обеспечивает мир только в том случае, когда существует взаимное признание некоторого сверхуправляющего влияния или сверхвладычества.
Религиозные деятели Урмии жили в относительном мире и спокойствии благодаря полному отказу от всех своих представлений о религиозном господстве. В духовном отношении все они верили во всевластного Бога; в социальном отношении высшая и неоспоримая власть находилась в руках их главы — Кимбойтона. Они хорошо знали, что произойдет с любым учителем, который позволит себе помыкать своими коллегами. Устойчивый религиозный мир наступит на Урантии только тогда, когда все религиозные группы добровольно откажутся от всех своих представлений о божественном покровительстве, богоизбранности и религиозном господстве. Только тогда, когда высшим станет Бог-Отец, люди станут религиозными братьями и будут жить в религиозном мире на земле.
[В то время как доктрины Учителя относительно владычества Бога являются истиной — хотя и запутанной тем, что впоследствии среди мировых религий появилась религия, рассказывающая о нем, — его идеи политического суверенитета чрезвычайно усложнены политической эволюцией государства за последние девятнадцать с лишним столетий. Во времена Иисуса в мире существовали только две великие мировые державы: Римская империя на Западе и империя династии Хань на Востоке, отделенные обширным пространством, — Парфянским царством и другими государствами каспийского и туркестанского регионов. Поэтому в следующем повествовании мы в большей степени отошли от содержания доктрин Учителя в Урмии, касавшихся политического суверенитета, одновременно пытаясь показать значение таких учений в той мере, в какой они применимы к специфически критическому этапу в эволюции политического суверенитета в двадцатом веке после Христа.]
Войны на Урантии не прекратятся до тех пор, пока нации будут цепляться за призрачные представления о неограниченном национальном суверенитете. В обитаемом мире существует только два уровня относительной суверенности: свободная духовная воля смертного индивидуума и совокупная суверенность человечества в целом. Между уровнем смертного индивидуума и уровнем всего человечества любые объединения и ассоциации являются относительными, преходящими, имеющими ценность только в той мере, в какой они способствуют благополучию, процветанию и прогрессу индивидуума и планетарного целого — человека и человечества.
Религиозные учители должны всегда помнить, что духовное владычество Бога превыше всех промежуточных и переходных уровней лояльности. Когда-нибудь гражданские правители поймут, что Всевышние правят в царствах людей.
Это правление Всевышних над царствами людей осуществляется не для того, чтобы облагодетельствовать какую-то предпочтительную группу смертных. Не существует такого понятия, как «избранный народ». Правление Всевышних — верховных управляющих политической эволюцией — есть правление, рассчитанное на принесение наибольшей пользы наибольшему числу
Суверенитет есть власть, и он растет за счет организованности. Этот рост организованности политической власти является благим и нужным явлением, ибо в своей тенденции он стремится охватить всё более широкие части всего человечества. Однако на каждой промежуточной стадии то же самое развитие политических организаций создает проблемы между изначальной и естественной организацией политической власти — семьей — и окончательным завершением политического развития — управлением всем человечеством, с участием всего человечества и для всего человечества.
Начиная с власти родителей в семейной группе, политический суверенитет формируется за счет организации по мере того, как семьи сливаются в единокровные кланы, которые, в силу различных причин, объединяются в племена — надъединокровные политические группы. А затем, за счет торговли, общения и завоеваний, племена объединяются в нацию, в то время как сами нации иногда объединяются империей.
