"Книга увеселений" написана Забарой в 12 веке. Автор, врач и сочинитель, рассказывает о своем путешествии по Испании с неким Эйнаном, оказавшимся дьяволом. Юмор – несомненное достоинство произведения.Перевод с иврита: Дан Берг.
Вступительное слово переводчика
Автор “Книги увеселений” испанский еврей Иосиф ибн Забара родился и жил в 12 веке в Барселоне. Иосиф пошел по стопам отца, избрав профессию врача. Это поприще доставило ему уважение и любовь соотечественников.
Забара слыл одним из образованнейших людей своего времени. Досконально знавший медицину и эрудированный в естественных науках, он владел ивритом, арабским и греческим языками, глубоко понимал тонкости Библии и Талмуда и, наконец, писал и переводил прозу и стихи. Именно литературное творчество принесло ему мировую известность.
Еврейская литература сравнима с широкой рекой, русло которой пролегает сквозь страны и века, а воды полнятся из собственных родников и из кладезей других народов.
Стержнем сюжета написанной на иврите “Книги увеселений” послужило путешествие Забары с неким новоявленным его другом по имени Эйнан, впоследствии оказавшемся дьяволом. Произведение изобилует занимательными историями, баснями, поговорками, стихами, многие из которых взяты автором из арабских, греческих, индийских источников. Писатель придал заимствованиям национальный дух и колорит, насытив текст выражениями из Библии и Талмуда.
Юмор – главное украшение книги, и тут немалую лепту вносят научные диспуты, ведущиеся персонажами с позиций средневековых знаний, и потому кажущиеся скорее шутливыми, нежели серьезными.
Известны три издания книги: в 1577 году в Куште (Стамбул), в 1865 году в Париже и в 1925 году в Берлине. Книга переведена на английский и каталанский языки. Шломо Крол опубликовал в интернете русские переводы нескольких фрагментов.
Настоящий перевод выполнен на основе берлинского издания. Переводчик позволил себе известную свободу в стремлении заинтересовать современного читателя книгой, сочиненной девять столетий тому назад.
Меткий забористый юмор не убоится времени, и оно не сотрет его блеск. Этой идеей руководился переводчик, и он надеется на единомыслие читателя, предлагая его вниманию умную, познавательную и, главное, забавную “Книгу увеселений” Иосифа ибн Забары.
1. Странный гость
Жил когда-то в городе Барселоне человек иудейской веры по имени Иосиф ибн Забара. Жил достойно и праведно, скромно и тихо. Врачевание – ремесло и искусство его. Равной мерой прилагал умение свое ко всем недужным, целил и юношу и старика, и богача и бедняка, и господина и раба. Люди тянулись к нему, восхваляли, почитали, искали благорасположения его. А он отвечал верностью, дружбой и любовью.
Утомившись усердием дневных дел, Забара отправлялся на ночной покой. Есть труд душевный, и есть труд телесный. Занятие лекаря соединяет оба вида. Сон несет отдохновение и душе и телу. Умиротворенно засыпая, Иосиф припоминал согласные с его опытом мнения древних мудрецов о животворной силе сна.
Раз во сне явился к Забаре человек высокого роста и вида благонамеренного. Незнакомец обратился к Иосифу со словами приветствия и стал настойчиво предлагать испить вина и отведать яств, и разложил в живописном порядке знаки хлебосольства. И здесь, упреждая дальнейшее повествование, сообщим читателю, что великое множество всевозможных приключений выйдет из знакомства Забары и его тороватого визитера, и, конечно, никакой сон не вместит подобного изобилия. А коли так, то это и не сон вовсе, а явь.
Видит Забара, в руках незнакомца горит свеча, льет свет на кушанья и на напитки, на хлеб и на вино, на мясо и на зелень. Лекарь смущен.
– Садись, ешь и пей со мною! – пригласил незнакомец.
– Что сие означает, милостивый господин? – недоуменно спросил Забара.
– Хочу потрафить тебе лучшим с моего стола.
– Кто ты таков?
– Я человек. Один из твоего народа, благонравия ретивый обожатель, и потому я здесь.
– Чиста ль твоя еда, мой господин? – спросил с сомнением Забара.
– Праведника истого вопрос!
– Я разумею закон народа нашего не прикасаться к мясу, если кровь в нем.
– Сам сторонюсь запретного и единоверцу каверзу не учиню.
– Хорошо. Однако не молились мы! Чему быть прежде – пище иль молитве? Любой мудрец, наш или чужой, первенство молитве отдает, ибо она – душа, а пища – тело бренное. Разве с полным брюхом пристало с богом говорить?
– Что ж, делай по разумению твоему.
Забара помолился и омыл руки, а последовал ли его примеру незнакомец – свидетельств нет. Иосиф принялся за еду и вкушал яства и радость насыщения вкушал. Настал черед питья, и не видит Забара ключевой воды.
– Что ищешь взглядом?
– Хочу воды испить.
– Возьми вина. Гляди, искрится как призывно, как манит ароматом! – воскликнул незнакомец.
– О, нет, мой друг! Вино не гоже мне, – ответил Забара.
– Чем заслужил твое презренье дар лозы?
– Напиток сей лишает меры сил, у старика ворует мудрость, в юном сердце разжигает похоть, развязывает языки, к предательству склоняет, до опасного предела натягивает узы братства и любви – всего не перечесть!
– Неужто люди во зло себе изобрели вино?
– А послушай-ка, что сказал поэт:
