Каким облегчением для него было сесть в поезд и смотреть в окно на незнакомые пейзажи, где пригороды сменялись фермами с бродившими по полям стадами длинношерстных овец.
Муж Эвелин, Крис, работал на какую-то высокотехнологичную корпорацию в Челтенхеме. Они жили в старинном, недавно отреставрированном коттедже в двадцати минутах езды от центра города.
– Антее бы понравился ваш сад, – Джеффри разглядывал пышно цветущие нарциссы, примулы и ковер из крокусов на лужайке перед старым буком. – А у нас еще голая земля. Несколько недель назад снег лежал!
– Наверное, тяжело продавать дом, – Эвелин налила ему вина и села в кресло напротив.
– Тяжелее в нем оставаться, – Джеффри поднял бокал. – За старых друзей и старые времена.
– За Антею, – сказала Эвелин.
Они проговорили до самого вечера, допили одну бутылку, и начали вторую задолго до того, как Крис вернулся с работы. Эвелин была плотной цветущей женщиной, с непослушными длинными волосами, собранными, как и раньше, в простой хвост, ставший наполовину седым. Она недавно сдала очередной заказ, и под глазами у нее до сих пор оставались темные круги от недосыпания. Крис приготовил на ужин баранину в мятном соусе с горошком. Их дети уже учились в университете, поэтому Джеффри, Крис и Эвелин просидели за столом почти до полуночи.
– Оставь тарелки, – сказал Крис, вставая, – завтра утром я помою.
Он наклонился, поцеловал Эвелин в макушку и кивнул Джеффри:
– Хорошо, что ты приехал.
– Давай, – Эвелин схватила бутылку арманьяка и направилась к дивану. – Джеффри, бери стаканы. До полуночи я точно спать не буду. Проект сдан, да и без кота мышам раздолье.
Джеффри пошел за ней и поставил стаканы на столик. Эвелин наполнила их, плюхнулась в кресло и улыбнулась:
– Как же я рада тебя видеть!
– А я тебя.
Он сделал глоток. Несколько минут они сидели в тишине, глядя в окно на сад, где даже в темноте были видны нарциссы и примулы. Джеффри допил, налил себе еще и спросил:
– Ты помнишь человека по имени Роберт Беннингтон?
Эвелин прижала стакан к груди и, прежде чем ответить, долго смотрела на Джеффри.
– Писателя? Да. Я читала его книги в детстве. Мы обе читали – и я, и Антея.
– Но… вы же были с ним знакомы. Встречались, когда вам было тринадцать лет. На каникулах, кажется.
Эвелин отвернулась, Джеффри видел ее профиль на фоне окна.
– Да, – проговорила она наконец и повернулась к нему лицом. – Почему ты спрашиваешь?
– Я нашел несколько писем, которые Антея написала ему в 1971 году, после того, как вы с ней и с девочкой по имени Мойра ездили к нему в Корнуолл. Ты знала, что он педофил? Его арестовали пятнадцать лет назад.
– Да, я читала. Разразился грандиозный скандал, – Эвелин допила коньяк и поставила стакан на стол. – Ну ладно, так, скандальчик. К тому времени многие его уже позабыли. Но когда нам было тринадцать, он действительно считался культовым писателем. Хотя его книги такие мрачные, что детскими их можно назвать с большой натяжкой.
Она задумалась.
– Он не совращал Антею, если ты об этом хотел спросить. Никого из нас он не трогал. Просто пригласил на чай, вернее, мы сами напросились. Он был таким милым, позвал нас в дом, угостил мандаринами и бутербродами с шоколадной пастой.
– Три девочки-хиппи возникли на пороге его дома, с чего бы ему не быть милым, – фыркнул Джеффри. – А что случилось с Мойрой?
– Не знаю, – вздохнула Эвелин. – Никто не знает. В то лето она сбежала из дома. Больше мы о ней никогда не слышали.
– А его спрашивали? Вызывали в полицию?
– Конечно, вызывали! – раздраженно ответила Эвелин. – То есть я точно не знаю, но уверена, что это так. У Мойры были сложности дома. Ее родители – ирландцы, отец сильно пил. В то время мы все поголовно были хиппи, и многие дети сбегали из дома. А что в этих письмах, Джеффри?
Он достал их из кармана и протянул Эвелин:
– Можешь прочесть. Беннингтон никогда их не читал, все вернулись обратно. А где находится Падвайтил? – Рядом с Зеннором. Там жили мои дядя с тетей. Однажды мы провели там весенние каникулы. – Она перебрала конверты, вытащила один и аккуратно развернула листок с письмом. – 21 февраля. Незадолго до того, как мы узнали, что поедем туда на каникулы. Это была моя идея. Я помню, как она его писала. Откуда-то достала адрес, и тогда мы поняли, что он живет рядом с дядиной фермой.
Она наклонилась к лампе, прочитала первое письмо, отложила в сторону и принялась за остальные. Закончив, она положила последнее письмо на стол, села поглубже в кресло и посмотрела на Джеффри.
– Она никогда не рассказывала тебе, что произошло?
– Ты же сказала, что ничего не было.
– Я не про Роберта. Она каждый год звонила мне на день рождения. 12 марта, – Эвелин отвернулась. – Да, это на следующей неделе. Я никогда не говорила Крису. Здесь нет никакого секрета, мы просто… Ладно, давай я тебе расскажу.
