– Да. Она была такой, – отец Дэвида глубоко вздохнул и на секунду прикрыл глаза. – Ладно, повеселитесь там вдвоем. И не веди себя как чужая, Шеррон. Тебе всегда здесь рады.
– Спасибо, мистер Донохью.
– Увидимся позже, пап!
Его отец подмигнул: – Это уж точно.
– Собираешься все рассказать моему отцу?
– Нет, если сам не захочешь.
Они свернули за угол на другую улицу. Дорожное покрытие пахло плавящимся асфальтом. Где-то зашипела поливалка газона, поднимая в воздух пар. Дом стоял в окружении деревьев, мешающих солнцу попадать на крышу и в окна. Когда они зашли, им понадобилось время, чтобы глаза привыкли к темноте. Дома никого не было. Она налила два стакана сладкого чая из холодильника и отвела его в свою комнату.
Закрыв дверь, она достала сверчка из кармана. Прежде чем тот успел выпрыгнуть из ее рук, она посадила его в стеклянную банку. На дне по зеленому листику уже ползали кузнечик и жук; как только она дотронулась до банки, они замерли. Она снова закрутила пластиковую крышку.
– Твои разрешают тебе держать их?
– Я сказала, что это нужно для школы.
– Зачем они тебе?
– Для моего проекта. Если у меня будет аквариум, я смогу взять и лягушек. И одну из этих, – она открыла книгу на странице, изображающей небольшую змею.
– Зачем?
– Я нашла ее в Интернете.
– Я спрашиваю – зачем?
Она повернула к нему экран компьютера и показала страницу с университетского сайта. Там была открыта статья «Танатос: природный путь выживания» с большими фотографиями насекомых, опоссума, леопардовой акулы и широконосой змеи. Он прочитал первый параграф. Там говорилось, что некоторые животные защищают себя, притворяясь мертвыми, когда напуганы.
– Ты думаешь, я такой же?
– Пока не знаю. Но собираюсь выяснить.
– Ты ошибаешься.
Она заметила, что его взгляд остановился на магнитной доске у компьютера. На заголовке статьи, которую она повесила несколько месяцев назад: «ЖЕНЩИНА И ЕЕ СЫН ГИБНУТ В ОГНЕННОЙ АВАРИИ. Она быстро отцепила листок и сунула в ящик. – Дэвид, мне так жаль… – Я лучше пойду.
– Но мне нужно, чтобы ты мне помог.
– Ты думаешь, что я притворяюсь.
– Нет, я так не думаю. Я была рядом в этот раз.
– Тогда ты должна знать, что я урод, – сказал он. – Как все эти животные. Как какой-то жук.
– Нет, это не так!
– Да? И какая между нами разница?
– Они просто… замирают, когда испуганы. Но ты даже
– Ну, и чего я так испугался?
– Нет ничего страшного в том, чтобы это признать, Дэвид. Я видела, как ты пытался догнать его грузовик. Каждый раз, когда он уезжает… Мне кажется, ты боишься, что он тоже больше не вернется. Я права?
Он издал звук, похожий на смех:
– Ты ничего не знаешь.
– Не знаю? Смех замер:
– Если он не вернется, это будет значить, что у меня был второй шанс, а я его упустил.
– О чем ты говоришь?
– Как ты не понимаешь? Она собиралась взять меня, но меня не было, я играл в эту дурацкую игру. Она не должна была брать с собой Эрика. В машине должен был находиться я.
Она стояла с открытым ртом, пытаясь подобрать правильные слова.
– Мне нужно идти, – сказал он.
Как только он вышел из-под деревьев, солнце снова рассвирепело. Листья съеживались, цветы прятались, а асфальт блестел. Он услышал позади на тротуаре шаги.
– Ты прав, я действительно ничего не знаю.
– Забудь, Шер.
Они прошли мимо розовых кустов, желтые лепестки которых были уже почти белыми. Позади осталось больше половины квартала, когда она снова заговорила:
– Можно задать один вопрос?
– Валяй.
– Каково это?
– Я уже говорил, что не помню.
– Можешь хотя бы попытаться?
Он продолжил идти, переступая через трещины. Поливалка миссис Шэд повернулась в их сторону, и в воздух поднялся серебристый туман.
– Магазин Уильсона, – пробормотал он.
– Что?
– Ничего.
– Который находится на Чартер-вэй? Что с ним?
– Мы ходили туда, когда я был маленьким.
– Мы тоже.
– Однажды мы пошли за покупками, – начал он тихо, по мере того, как они приближались к концу улицы, – мне тогда было четыре или пять, кажется. Эрик еще не родился. Она еще надела свое длинное пальто.
– Серое? Я помню его.
– В общем, мы пошли, как всегда, вдвоем. Взяли тележку для покупок, и она разрешила мне ее толкать, чтобы я тоже помогал. Ну, знаешь, клал туда молоко и продукты. Я остановился, чтобы выбрать хлопья и сказать ей, какие взять, но когда поднял взгляд, она была уже далеко впереди. Я видел только ее спину. И знаешь что? За ней ехала еще одна тележка, которую толкал еще один маленький мальчик, и банки она протягивала ему. Я не понимал. Мне казалось, они сейчас уедут и оставят меня одного. Я начал плакать. Я закричал: «Мама, это не я!» И когда она повернулась, я понял, что это не моя мама. Это была другая женщина в таком же пальто. Но перед тем, как она повернулась, это и было тем чувством.
Ее глаза заблестели, ей пришлось отвернуться.
И тогда она сделала то, чего никогда раньше не делала – просунула свою руку под его локоть, потянулась к запястью и переплела свои пальцы с его, крепко сжав ладонь. Он позволил ей это сделать.
Через некоторое время она сказала:
