Существует еще более странный парадокс, вряд ли заметный для человека, не имеющего зоологической подготовки и не испытывающего особого интереса к животным. В джунглях вы видите меньше животных, чем, скажем, в обычной пустыне, если не задаетесь целью
Никогда не забуду одно утро, которое я провел в доме так называемого «старого каботажника» — закаленного политического администратора в покрытом джунглями округе Западной Африки. В те дни, до появления чудесных лекарств, вся Западная Африка считалась «могилой белого человека». Действительно, малярия, дизентерия и множество других заразных болезней встречались там в изобилии. Колониальные чиновники работали в джунглях максимум по полтора года, а затем брали отпуск на восемнадцать недель и уезжали из страны. Любой, кто выдерживал пару таких визитов, получал право называться «старым каботажником». Этот джентльмен совершил более десяти визитов в Африку и, таким образом, был «очень старым каботажником». Он отвечал за округ, большей частью покрытый высоким листопадным лесом, и совершал ежедневные пешие обходы.
Моя экспедиция в течение десяти дней располагалась поблизости от его штаб-квартиры, и он пригласил нас на дружескую вечеринку. Мы были единственными европейцами в этом районе. К счастью, интересы этого джентльмена оказались скорее интеллектуальными, чем «спортивными», он был известным лингвистом, и его знания, полученные из первых рук, почти не уступали знаниям лесных жителей. Как-то днем он проходил мимо нашего дома после очередного обхода и остановился, с удивлением наблюдая за нашими занятиями. В то время мы обучали троих охотников пользоваться специальными устройствами для ловли мелких животных, а еще семь человек учились препарировать собранные экземпляры. Большие ловушки прибыли в комплекте с местными профессиональными поставщиками крупного «мяса», как здесь называли всех животных. Жизнь в нашем лагере била ключом.
Джентльмен напрямик спросил, где мы ухитрились поймать всех этих животных. «Я провел здесь большую часть своей жизни, — добавил он, — но, честно говоря, не видел никакой особой живности, кроме белок и обезьян». Он говорил абсолютно искренне. Наша работа так заинтересовала его, что впоследствии он посещал нас по два раза в день и наблюдал за бесконечным потоком новых форм жизни, доставляемых нами и нашими помощниками из окрестностей, расположенных в пределах одной мили от его огорода.
Я впервые увидел настоящие джунгли в знаменитом лесу Синхараджа на Цейлоне. Тогда я заметил лишь нескольких насекомых, но не более того — даже птицы куда-то подевались. Признаюсь, я был там в «мертвое» время, когда большинство животных отдыхает перед вечерней активностью. Тем не менее мое первое впечатление было очень глубоким. Как и все остальные, я вырос на предрассудке, что джунгли представляют собой богатейшие зоологические сады; я едва ли не ожидал, что тигры будут прыгать на меня из-за каждого дерева. Кроме того, опыт знакомства с тропической растительностью вне джунглей лишь укреплял эту иллюзию, поскольку там всегда можно было наблюдать изобилие разных форм жизни.
Если познакомиться с джунглями поближе, то их ни в коем случае нельзя назвать мертвым миром. Они просто кишат жизнью всех форм и размеров, но животные (впрочем, как и люди, живущие в джунглях) так хорошо приспособились к окружающей обстановке, что не только их modus vivendi, но и modus operandi[20] остается непостижимым для пришельцев из внешнего мира. Однако стоит познакомиться с ними, и вы начинаете ощущать биение дневного ритма, который можно разделить на несколько отчетливых, но неравных частей.
Прежде чем перейти к этому сложному предмету, позвольте заметить, что мне придется сделать несколько заявлений, не имеющих поддержки в виде библиографических ссылок и строгих научных доказательств. Хотя так называемым биоритмам посвящено значительное количество ученых трудов, наука этология, важным аспектом которой они являются, все еще находится в младенчестве. Название дисциплины происходит от греческого слова
