Слово «посланники» он произнёс с таким выражением, что, очевидно, оно имело не бытовое, а более возвышенное значение. То есть, скорее, это были Посланники. Или даже мал-ахим, без перевода. Потому что я не уверен, что могу адекватно объяснить все нюансы на русском.
— Можно и так сказать, — улыбнулся я, — пойдём. Нам действительно надо многое обсудить. Это будет сложно, но я вижу, что ты смышлёный парень. Надеюсь, поймёшь.
Мойя потрясённо молчал, глядя на панораму марсианского города. Изображений будущих земных городов у меня под рукой не было, и я решил, что ближайшей аналогии будет достаточно, чтобы произвести нужное впечатление.
— Это… это потрясающе… — произнёс он, наконец, севшим голосом, — это твоё царство, да?
— Не совсем так, — ответил я, — в будущем не будет царств в том значении, как ты сейчас понимаешь это.
— Это твоё не-царство, — кивнул Мойя, — и оно расположено там? — он указал пальцев вверх, — туда, куда способна летать эта птица?
— Оно было там расположено, — вздохнув, сказал я, — сейчас это всё уничтожено.
— Была война? Враги забрали твоё не-царство? Поэтому ты здесь? Ты хочешь, чтобы мы стали твоим не-царством?
— Не совсем так, — ответил я, — это всё произошло слишком давно. Того врага уничтожили. Но оружие, которым он был уничтожен, оказалось слишком сильным. Поэтому моё «не-царство» тоже пострадало. Пришлось оттуда забрать всех детей и переселить в другое место.
— В какое место? — нахмурился Мойя.
— Сейчас это не имеет большого значения. Мы ещё вернёмся к истории, если ты захочешь. Но сейчас пойми: мы ходим, чтобы люди пришли к тому же здесь, на Земле.
— Мои люди… смогут построить такой город? — он недоверчиво нахмурился.
— Смогут, не сомневайся, — ободряюще улыбнулся я, — но для этого должно пройти много, много лет. И нам нужна твоя помощь.
— Я никто по сравнению с тобой и твоими мал-ахим, — Мойя покачал головой и опустил глаза, — вы очень могучи.
— То, что я тебе показал — оно возможно, — вздохнул я, — но пока что всё идёт не так, как нужно. Понимаешь? Мы хотим хорошего будущего.
— Я всё сделаю, как ты скажешь, — ответил он, — только сумасшедший не послушал бы тебя увидев то, что видел я.
— Вот и отлично! — сказал я, — давай поступим так. Мы начнём с простых правил, которые помогут тебе сохранить жизнь твоим людям. Я расскажу их тебе. Ты можешь их даже не запоминать, я потом дам тебе их. Они будут записаны вашим языком на специальных пластинах, которые могут храниться тысячи лет. Ты сможешь сверяться с записями, когда это будет необходимо.
Мойя кивнул, продолжая пожирая меня глазами.
— Да ты садись, — я кивнул на ближайший стул, стоящий возле круглого стола в центре оперативной рубки, — как я сказал, разговор предстоит долгий.
Он осторожно сел, подобрав полы своей одежды.
— Смотри какое дело, — начал я, — твои люди оказались в новых условиях. Это понятно. Но иногда они ведут себя как совсем неразумные дети. Помнишь, как ещё на берегу моря два подростка поймали рыбу-камень и пытались зажарить её на костре?
— Помню, Яесть, — Мойя опустил глаза, — спасибо за твоё милосердие. Ты запретил есть рыбу без чешуи, и мы будем хранить этот запрет в поколениях…
— Вот и отлично! — улыбнулся я, — теперь вот что. После забоя скота твои люди подкармливают других животных остатками мяса и субпродуктов, добавляя их в заготовки травы. Это очень плохо.
— Мы не будем больше поступать так, — кивнул Мойя.
— Понимаешь, это может показаться хорошо, потому что скот больше набирает вес. Но на самом деле при таком способе мать можешь съесть своего ребёнка. А скот это всё-таки млекопитающие. Для них это очень вредно. В мясе есть такие… частицы, из которых оно состоит, — вот как объяснить на языке, где нет даже понятия «белок», не говоря о «прионах» опасность этого вида заболеваний? Я выкручивался как мог, — эти частицы могут заразить мозг животного. А потом попасть в молоко, из которого вы готовите блюдо. В котором даже мясо варите!
— Мы не будем варить молодняк в молоке, — сказал Мойя.
— И кормить скот мясом, — добавил я.
— И кормить скот мясом, — согласился он.
Разговор действительно вышел долгим. Мы обсуждали основы безопасной кулинарии, основанной на доступных в этой местности продуктов, и в первый день даже близко не успели подобраться к вопросам гигиены и эпидемиологии. Которые тоже были крайне важны.
Я отдал Мойе свою каюту, а сам решил пока поспать в рубке, на полу, и притащил туда матрас. На челноке было тесно; остальные жили в куда худших условиях, чем я, так что я не считал вправе ещё сильнее их уплотнять. Людям, которые так много времени проводят в столь необычных условиях, нужен хотя бы минимум комфорта. Так что лучше я потерплю какое-то время, которое займёт обучение Мойи, чем получу маленький социальный взрыв.
Кай, увидев мои манипуляции, не принимая никаких возражений с моей стороны, оттащил мой матрас в свою каюту и перестелил на него свою постель.
