Умерла бабушка не дожив ровно три месяца до девяноста двух лет, при стечении весьма интересных обстоятельств. Это был день святого Николая Чудотворца, самого почитаемого бабушкой, при жизни она по сто раз на день поминала его добрым словом, обращалась к его иконе с молитвой, благодарила за помощь и тому подобное. Тем утром она необычно плотно позавтракала, оделась, как будто собралась в дорогу, но, легла на кровать и тут же скончалась. День ее похорон, третий день после смерти, пришелся ровнехонько на день рождения моей сестры. Я ей позвонила, чтобы сообщить об этом. Сестра стала возмущаться, – “Ну конечно!, обязательно в мой день рождения, когда я всего наготовила и позвала гостей! Не собираюсь ничего отменять!”, – и добавила, что на похороны не приедет.
Их взялся организовать мамин брат, бабушкин любимый младшенький сынок, самый непутевый из ее пятерых детей, пьяница и пустобрех. Он подогнал грузовик с открытым кузовом, четверо мужиков в ватниках, (от них уже разило водкой), закинули туда гроб. Вслед за ним и нас с мамой и моей кузиной. Ехать было недалеко. Когда стали спускать гроб с машины, оказалось, что его крышка не прибита, она покатилась вниз. Все ахнули и посмотрели на покойницу, она улыбалась! Мужики быстренько ее закрыли снова и, конечно же!, выяснилось, что молоток и гвозди никто не взял. Стали опускать гроб в яму, а он не входит! Они толкают его, а он не идет. И крышка опять сдвинулась, зрелище жуткое! Кузина мне шепчет на ухо – “Твоя сестра не приехала, а бабка хотела ей свою силу передать, вот теперь и не может уйти с миром, смотри что вытворяет“.
Мужики схватили лопаты, стали подкапывать яму с углов и тут вдруг гроб наклонился на бок, крышка в третий раз сдвинулась и мы увидели как покойница внутри пошевелилась, будто хотела встать. Мы все завизжали от ужаса и в этот момент гроб с грохотом провалился. Мужики от страха протрезвели и заработали лопатами, как одержимые. Когда мы вернулись в деревню, там уже знали о случившемся и обсуждали на все лады похороны колдуньи, и гадали, удалось ли ей таки передать свою силу?
Однако, вернусь к своей жизни. Я безумно люблю танцы, балет, акробатику, гимнастику, одним словом все, что связано с движением тела и музыкой. И всему этому мне приходилось учиться самой дома, из-за крупного телосложения меня не брали ни в одну школу. Это сейчас есть возможность заниматься чем угодно с любой фигурой и весом, только деньги плати, а раньше таких детей, как я, выбраковывали, как щенков из помета, словно набирали в космонавты, и тем самым способствовали развитию в них всевозможных комплексов, не удивительно, что огромный пласт общества превратился в озлобленную стаю.
Моими учителями танцев стали телевизор и проигрыватель, потому как ни компьютеров, ни видеомагнитофонов тогда и в помине не было. В телепрограмме на неделю я выбирала все, что только было как-то связано с движением, – художественные и документальные фильмы, передачи о балете и спорте, концертные программы, – и глядя на экран повторяла и заучивала движения. А потом ставила пластинки и начинала импровизировать, даже, помню, подбирала подходящую к танцу одежду, юбки, шляпы, переделывала их, многое шила сама. Я пропускала школу, если в это время показывали, например, документальный фильм о спортивной гимнастике, о моих сверстниках, девчонках, которые вытворяли умопомрачительные фигуры, кое-что я пыталась повторять.
Где танцы, там и музыка, особенно классическая меня трогает до глубины души, до слез, до сих пор, могу вдруг сорваться и сделать несколько па. Вы видели подростков, слушающих органную музыку Баха, или скрипичные концерты Паганини? Я нет. Я упросила маму купить радиолу, (проигрыватель вместе с радиоприемником). Мы вместе ее выбирали и привезли на санках домой, она была довольно громоздкой, такой длинный ящик на высоких тонких ножках. А пластинки я покупала сама. Труднее всего было найти понравившуюся мелодию, услышанную по радио, или телевизору, приходилось потратить немало времени и сил, зато когда находила, какое это было счастье, могла слушать весь день без перерыва. Однажды мне даже приснился сон, будто я сочиняю музыку. Мелодия была просто гениальной, как и все бывает во снах, однако, проснувшись, я не знала как ее записать и вскоре забыла.
Я очень хотела учиться музыке. Мне было семь лет, когда папа повел меня в музыкальную школу на прослушивание, дома я любила петь и сама напросилась. Все дети исполняли одно и то же, “Во поле березка стояла, во поле кудрявая стояла”. Я, конечно, жутко волновалась и стеснялась, поэтому начала ужасно. Однако, меня тут же прервали, сказали, что достаточно. Это было как пощечина, меня это даже как-то привело в чувство и я возмутилась, – “Я же еще не закончила!”, но, мне помахали рукой. Я вышла в слезах и сказала папе, что никогда не буду учиться в такой школе. Со школами мне по жизни явно не везло, приходилось всему учиться самой.
