Лора пришла в ярость. Нет, она не закатывала истерик, не била посуду, не визжала, а пришла к Саре, несколько часов молча глядела в стену, а потом разработала подробный план мести, как полководец, решивший стереть противника с лица земли.
Зная, что в ходе секретных исследований между Видером и его работодателями возникли разногласия, она начала внушать профессору, что за ним следят, а его дом обыскивают. Следы присутствия посторонних она украдкой оставляла сама – чуть передвигала вещи, будто в доме что-то искали.
Познакомив профессора с Флинном, она притворилась, будто у них с Ричардом роман, чтобы Видер ее приревновал, и всячески задерживала отправку рукописи в издательство, надеясь, что он все-таки передумает и сделает ее соавтором.
Скорее всего, профессор счел требования Лоры нелепыми – имя студентки на обложке серьезного научного труда выставило бы его на посмешище и запятнало бы его репутацию.
Я вспомнил, как Флинн описывал свою первую встречу с Видером. Если верить Саре Харпер, то Флинна попросту подставили – Лора использовала его, чтобы возбудить в профессоре ревность. Ричард Флинн был всего-навсего марионеткой в коварном плане Лоры Бейнс.
– В день убийства профессора Лора приехала ко мне в три часа ночи, – продолжила Сара. – Я рано легла спать, потому что на следующий день собиралась домой на рождественские каникулы, меня приятель обещал подвезти. Лора меня разбудила, перепуганная, сказала, что Ричард Флинн слишком серьезно воспринял ее заигрывания и теперь не дает ей проходу, поэтому она погрузила свои вещи в машину и уехала. За несколько дней до того из Европы вернулся Тимоти, она собиралась переселиться к нему.
– В рукописи Ричард утверждает, будто Лора ему сказала, что весь день у вас проведет и останется на ночь.
– Вот среди ночи она и приехала. А где до того была, не знаю. Она упросила меня сказать, что мы весь вечер вместе были, ну, я и пообещала – я же думала, что все дело в Ричарде.
– А где вы тогда жили?
– В Роки-Хилле, в пяти милях от кампуса.
– А сколько времени занимала дорога от дома Ричарда до вас?
– Они жили где-то на Байярд-стрит… Даже ночью и в плохую погоду минут двадцать, не больше.
– Значит, на дорогу от дома профессора в Западном Виндзоре до дома Флинна ушло полчаса, еще с полчаса – собрать вещи… Скажем, в общей сложности часа два. Если она действительно в тот день была на месте преступления, то уехала оттуда не в девять вечера, как сообщил Флинн следователям, а в час ночи, то есть после того, как Видера убили…
– Ну, я сразу поняла, что Лора врет. Обычно она держалась уверенно, но в ту ночь была очень напугана. Она меня разбудила, я полусонная была, спать очень хотелось, так что ее рассказ меня не интересовал. Вдобавок к тому времени мы уже не дружили. Если честно, мне было не до нее. Я устроила ее на диване, предупредила, что рано утром уезжаю, и ушла спать. А когда проснулась в семь утра, Лоры уже не было – она записку оставила, что поедет к Тимоти. В восемь утра мы с приятелем отправились в Нью-Йорк, в машине радио включили, а там новости… Мне дурно стало, мы на обочину съехали, и меня стошнило. Я сразу поняла, что Лора как-то во всем этом замешана. Приятель перепугался, хотел меня в больницу отвезти, но мне полегчало. В общем, приехала я домой и все каникулы в постели провалялась. Где-то в промежутке между Рождеством и Новым годом со мной полиция связалась, я вернулась в Нью-Джерси, дала показания, что Лора весь день провела со мной, с обеда и до самого утра. Не знаю даже, зачем я соврала, – наверное, потому, что Лора всегда мной помыкала и я ни в чем не могла ей отказать.
– А после этого вы виделись?
– Да, после того как меня в полицию вызвали, мы с Лорой пошли пить кофе. Она вся рассыпалась в благодарностях, уверяла, что никак не замешана в этом деле. Якобы мое заявление ей нужно было для того, чтобы за ней репортеры не бегали. А еще она упомянула, что Видер наконец-то согласился взять ее в соавторы. Помнится, я тогда еще удивилась – с чего это он вдруг передумал?
– Вы ей не поверили?
– Нет, конечно, но я была так измотана, что даже расспрашивать не стала. Мне хотелось побыстрее уехать домой и обо всем забыть. Я взяла академический отпуск, вернулась в университет только осенью восемьдесят восьмого, а Лора к тому времени уже диплом защитила. Потом она мне пару раз звонила, но я не стала с ней разговаривать. Сказала родителям, что рассталась со своим парнем, сходила к психотерапевту, в общем, выкарабкалась. А годом позже об убийстве Видера в Принстоне уже не вспоминали и меня об этом деле никто не расспрашивал.
– И вы с Лорой больше не встречались?
– Нет. А в прошлом году я случайно наткнулась вот на что…
Она вытащила из сумки книгу, протянула мне. На обложке красовалось имя доктора философских наук Лоры Вестлейк, на последней странице – черно-белая фотография автора и краткая биография. Судя по фотографии, за двадцать лет Лора почти не изменилась: те же черты, то же решительное выражение лица, которое делало ее старше своих лет.
