– Да так, странно все это. Любимая женщина лежит в луже крови, а вы первым делом звоните ее любовнику и просите вас выручить. Полицию вы вызвали только через восемь минут после звонка Видеру. А скажите, профессор вам поверил? Вы с ним об убийстве говорили?
Симмонс вытащил из кармана пустую пачку, задумчиво поглядел на нее и сказал:
– У меня в мастерской еще есть.
– Дерек, вот только не надо глупостей, – предупредил я.
– Каких еще глу… – удивленно начал он и рассмеялся. – Поздновато нам в ковбоев играть. Я в доме оружия не держу, мне оно ни к чему.
Он ушел в мастерскую, а я опустил руку в карман, медленно снял пистолет с предохранителя и поудобнее перехватил рукоять: за тридцать лет службы в полиции я ни разу ни в кого не стрелял.
Сквозь застекленную веранду видно было, как Дерек перебирает инструменты на верстаке, потом роется в ящиках. Немного погодя он вернулся, сжимая пачку сигарет большим и указательным пальцем.
– Вот, видите? И нечего руки в карман совать. У вас же там пистолет, верно?
– Верно.
Он закурил, сунул пачку в карман и вопросительно взглянул на меня:
– И что теперь? Копам я всего этого рассказывать не собираюсь.
– Знаю.
– По-вашему, это я Анну убил?
– Да. Я с материалами следствия ознакомился, там про Анну много написано. Дерек, она никогда проституцией не занималась. Когда вы познакомились, она два года как работала в кафе «У Руби» в Атлантик-Сити. Все о ней отзывались как о вежливой и смышленой девушке. Все остальное вы выдумали – и громил, которые у вас деньги отобрали, и распутное поведение, и насмешки, и издевательства. Все это – плод вашего воображения. И с профессором у нее ничего не было, – скорее всего, она к нему за помощью обратилась. Скажите, когда к вам память вернулась, у вас кошмары начались, правда?
Он посмотрел мне в глаза, закусил губу и произнес:
– Все, некогда мне с вами разговаривать. Мало ли чего вы там себе напридумывали. Мне еще вещи собирать надо.
– А теперь пора начать матч, да, Дерек?
Он наставил на меня указательный палец, будто дуло пистолета:
– А вы сообразительный.
В дверях я спросил его:
– Дерек, а когда Леонора в Луизиану уехала?
– Недели две назад, а что?
– Да так, ничего. До свидания.
Он буравил меня взглядом до тех пор, пока я не свернул за угол, где оставил машину. К счастью, он плохо представлял себе современные технологии прослушки – микрофон, встроенный в обычную ручку, все это время оставался в нагрудном кармане моего пиджака.
Выезжая с Визерспун-стрит, я услышал вдали полицейские сирены. Где-то в материалах дела Симмонса мне встретилось упоминание о том, что его отец якобы переехал в другой штат, однако отыскать его следов никому не удавалось. Интересно, проверили ли полицейские это утверждение. А еще Симмонс сказал, что Видер проводил с ним сеанс гипноза. Знал ли профессор, на какие злодеяния способен его пациент? Как он мог доверить ему ключи от дома? Неужели он считал, что амнезия Симмонса необратима и что он безопасен, как обезвреженная бомба? А бомба-то и взорвалась…
По дороге в аэропорт я вспомнил рабочее название книги Флинна и ярмарочные развлечения моего детства – балаганы кривых зеркал с лабиринтами отражений, в которых трудно было разобрать, где правда, а где ложь.
В сумерках я выехал на 95-ю трассу, размышляя о предстоящей встрече с Дианой. Я волновался, как перед первым свиданием. Я вытащил пистолет из кармана пиджака, щелкнул предохранителем и спрятал «беретту» в бардачок, довольный тем, что за всю свою службу в полиции не сделал ни единого выстрела.
Очевидно, что со временем я забуду и об этом деле, и обо всем том, что случилось в моей жизни, обычной и непримечательной, как у всех. Очень хотелось уберечь от цепких лап Альцгеймера единственное воспоминание – вот об этой спокойной поездке в аэропорт, на встречу с Дианой, в надежде на то, что она останется со мной.
Диана прилетела с небольшой дорожной сумкой, какие берут с собой в короткие поездки. Мы увидели друг друга издалека. Я стоял у книжного киоска, она подошла ко мне, и я поцеловал ее в щеку. Диана сменила цвет волос, прическу, духи и костюм, но улыбалась мне по-прежнему ласково.
– Ты налегке приехала, – заметил я, беря у нее сумку.
– Все остальное на следующей неделе привезут, – ответила она. – Я, вообще-то, надолго, так что подруга твоя пускай вещички собирает, чтоб духу ее здесь не было.
– Ты про Минни-Маус? Она меня бросила, сказала, что любит Микки.
Держась за руки, мы подошли к машине и уехали домой. По дороге Диана рассказывала мне о сыне, о его жене и о нашей внучке. Я вел машину, слушая родной голос, и все мысли об убийстве, мучившие меня в последнее время, исчезали одна за другой, разлетались по трассе, как страницы рукописи на ветру.
О Дереке Симмонсе узнали во всех уголках США, даже в захолустном алабамском городке. Спустя несколько дней после публикации этой сенсационной новости я улетел в Лос-Анджелес, на встречу с телепродюсером. Заодно мне хотелось увидеться с Джоном Келлером, недавно переселившимся в Калифорнию, – он снимал дом в округе Ориндж. Неожиданно мне позвонила Данна Ольсен.
