Хмурое утро, нет Солнца,
Земля оголилась, слякотно, сыро.
Не хочется ни жить, ни думать.
Сижу один без радости и без надежды.
Кого теперь любить? Все люди изменники,
И нет у них ни совести, и не стыда.
Вот за окошком вижу воробья,
Головку поворачивает так и этак,
И говорит мне: «что, брат, загрустил?
А знаешь ли, на улице весна,
Звенит капель, и скоро, скоро
Нужно будет вить гнездо.
Я присмотрел себе подругу,
Девушка она, и прехорошенькая.
Хочешь, познакомлю?»
Я говорю ему: «да что ты, брат!
Хорошенькие предают,
А страшненькие тянут замуж,
Ну что хорошего, все лгут и лгут,
И поводы находят, чтобы надуть тебя
И оболгать. Ты не согласен с этим?»
Воробей чирикает, смеется. Говорит:
«Ты бы выглянул наружу. Какое Солнце!»
Я говорю: «какое Солнце? Ведь темно!»
Воробей: «ну ты даёшь! Послушайся меня,
И выгляни наружу, какие запахи,
Вот потекли сосульки. Слышишь перезвон?
Синичек радует приход весны,
Вон даже крысы вылезли наружу,
Чтобы погреться. А ты сидишь.
Иди, иди сюда брат, понежимся под Солнцем.
Я червяка тут откопал. Хочешь, угощу…»
Мне стало стыдно. Я встал и вышел
За двери дома. Правда, Солнце.
Скачут воробьи, чирикают, смеются
И радуются жизни. А я что, охренел?
Ну, что случилось, что я хнычу,
И себя жалею, а других ругаю.
Солнце, Солнце, ты даруешь жизнь.
Насыплю птицам семечек, и посмотрю,
С какою жадностью клюют, накапливая силы
Для новой жизни, чтобы трудиться,
Гнездо строить, и любить, любить.
И я под взглядом Солнца засмеялся,
Сказал: лиха жизнь, но и прекрасна!
Пошел во двор дрова рубить.
А жизнь бежит себе, бежит,
Как ручеёк, её не остановишь,
Я буду жить, я снова полюблю,
Меня полюбят, – и не предадут.
