Лагерь сонно дышал. Большая часть народа сидела по своим палаткам, между рядами прохаживались караульные, с факелами и без. Девушке захотелось размять ноги, и она пошла в произвольном направлении.
Ничего интересного вокруг не происходило. Лагерь спал. Палатки очерчивались почти одинаковыми фигурами. Караульные иногда останавливали ее, освещали лицо и пропускали дальше. На зверей или диковинных созданий она так и не наткнулась. Наверное, для них была выделена другая часть лагеря. Логично. Иначе конфликтов бы гораздо больше.
На определенном этапе прогулки Кьяра почувствовала, как натянулся ее поводок. Накатила неприятная боль. Терпеть ее было возможно, но не хотелось без особой нужды, поэтому она развернулась и пошла вдоль невидимой границы, обойдя территорию по радиусу. По пути она наткнулась на палатку Эридана. Ее можно было бы спутать с другим крупным шатром, например, офицерской столовой, но она запомнила некоторые ее характерные черты: красно-коричневый цвет внутреннего слоя ткани и слабо слышный запах елового леса. К сожалению, боль настигла девушку у самого порога. Ночевка в этом шатре обернулась бы для Кьяры новыми физическими страданиями, поэтому она печально удалилась.
Попутно во время прогулки она думала, зачем Королеве Воронов понадобился этот эльф. Он нужен ей живым настолько, что она привязала к нему не просто охранницу, а одну из сильнейших чародеек Побережья Мечей. Королева ничего не делает понапрасну, каждое ее действие полно смысла, но этот смысл ускользал от девушки. Она не видела в этом паладине большой пользы, особенно теперь, когда он был на грани жизни и смерти. Снова стало досадно, что не получилось как следует повоевать с Обероном.
За этими мыслями она вернулась к лазарету. Заходить внутрь не хотелось. Она села неподалеку от него и вновь рассмотрела жемчужину на веревочке. Та призывно переливалась, будоража любопытство. Появилась рискованная идея настроиться на этот артефакт и тем самым узнать его свойства, но здравый смысл все еще останавливал ее. Она подбросила монетку, чтобы принять решение, и судьба сказала ей «нет». После этого тифлингесса вспомнила о Тиморе.
— Улыбающаяся Леди, благодарю тебя за твою благосклонность, — зашептала она, сжимая маленький амулет на запястье.
Молитву ее прервало внезапное появление нескольких гвардейцев. Она узнала Элледина, Арадрива, но тут было и трое других, имена которых она не знала. Эльфы юркнули под полог, не дав себя разглядеть, а мгновение спустя в лазарете поднялась суматоха. Девушка подошла поближе, чтобы все хорошенько расслышать. Она аккуратно заглянула внутрь.
Пятеро эльфов о чем-то громко шептались с послушниками. Было заметно их нетерпение и раздражение, но детали разговора почти не долетали до девушки. Она рассмотрела трех незнакомых. Один с волнистыми медно-рыжими волосами, заплетенными в короткий хвост, другой, пониже ростом всех пятерых, с длинными гладкими абсолютно черными волосами, собранными в аккуратную прическу, и третий, с неровно подстриженными пепельными волосами и челкой скрывающей, почти половину лица. Кажется, у пепельноволосого приметно не хватало кончика левого уха. Каленгил, все еще довольно бледный, встал с койки и начал надевать сапоги. Послушница подбежала к нему и уже довольно громко затараторила:
— Ну-ка вернись в постель! Ты еще не до конца оправился!
— Нет, я пойду, — спокойно ответил зеленый, — не так уж мне и плохо, чтобы и дальше питаться вашей отвратительной кашей.
Послушница вспыхнула на это замечание, а несколько больных захихикали.
— Хорошо, раз уж у тебя есть силы паясничать, выметайся, — заворчала она. — Сил моих нет терпеть, как Нежность не убил вас всех, болваны?
В этот момент из-за занавески вышла Эрта, без мехового плаща и рогатого убора. Руки ее были по локоть в крови. Послушница тотчас подбежала к ней и начала поливать ладони из кувшина, пока та мыла их над большой медной чашей. Она глянула на гвардейцев и зарычала:
— Что делать тут, много цветных тварь?!
От ее крика несколько до этого мирно дремавших пациентов повскакивали в тревоге.
Следом из-за занавески вышел Янтарь.
— Тише, — сказала он усталым голосом, — ты сейчас всех распугаешь.
— Янтарь, друг, как там дела? — спросил Элледин. Он полностью проигнорировал возмущение Эрты. — Вы очень долго не выходили.
— Было много осколков от доспеха, — ответил жрец. Его руки тоже были в крови, и он остервенело принялся оттирать их губкой прямо во время разговора. — В основном, в грудной клетке. Вынуть нужно было все и поскорее, поэтому не отвлекались. Наконец, закончили.
— Как он? — взволнованно спросил золотоволосый. — В сознании?
— Ничего, — хмыкнул драколюд. — У него сильное сердце, выдержало и болевой шок, и переохлаждение, и потерю крови. Были опасения, что умрет в процессе, но обошлось. Сейчас он без сознания, и его лучше не тревожить, чтобы не усугублять страдания.
— Я срастить рука, нога, — вставила пару слов Эрта. — Он нельзя шевелить! Тварь уходить! — она вновь постепенно перешла на крик.
Элледин спокойно отреагировал на вопли женщины. Только вздохнул: