— Нет, вы никогда. — Он улыбнулся и взялся за карандаш. — Господи, до чего же люди тупы.
Он склонился над брошюрой, пока она пыталась найти причину этой внезапной атаки. Но едва ли бы ей удалось понять его мотивы.
В первом пункте вопросника требовалось вставить в предложение пропущенное слово.
1. Одна… весны не делает.
а) мысль;
б) кружка пива;
в) ласточка;
г) драка;
д) ни одно из вышеуказанных слов не подходит.
Бланк для ответов он заполнял быстро, редко останавливаясь, чтобы обдумать или пересмотреть свой первоначальный выбор. И уложился в сорок пять минут. Но она не приняла у него брошюру. На тест полагался ровно час, поэтому Ричардс откинулся на спинку стула и внаглую обозревал ее практически нагое тело. Тишина сгущалась, давила все сильнее. Он видел, что ей хочется накинуть на себя халатик, и его это радовало.
Когда время истекло, она дала ему второй вопросник. На первой странице он увидел чертеж бензинового карбюратора. Ниже прочитал:
Вы можете поставить это устройство в:
а) газонокосилку;
б) фри-ви;
в) электрогамак;
г) автомобиль;
д) ни в один из этих механизмов.
Третий тест пришелся на математику. В цифрах он не был силен, поэтому начал потеть, видя, как неумолимо движется стрелка часов. А когда время истекло, сидел мокрый как мышь. Ответить на последний вопрос он не успел. Ринда Уэрд улыбнулась чуть шире, чем того требовала ситуация, забирая у него вопросник и бланк с ответами.
— Быстро не получилось, Бен.
— Зато все ответы — правильные. — Он улыбнулся в ответ, привстал, наклонился вперед и легонько похлопал ее по заду. — Прими душ, крошка. Ты хорошо поработала.
Кровь бросилась ей в лицо.
— Я могу снять тебя с экзамена.
— Чушь собачья. Тебя уволят, только и всего.
— Вон отсюда. Убирайся к своим, — фыркнула она, на глаза навернулись слезы.
В нем проснулось было сострадание, но он тут же придавил это совершенно неуместное чувство.
— Сегодня ты проведешь отменный вечерок. Поужинаешь в ресторане с тем, кто спит с тобой на этой неделе, и при этом будешь думать о моем ребенке, умирающем от гриппа в вонючей трехкомнатной квартире Развития.
И ушел, а она так и осталась стоять, глядя ему вслед, с белым как мел лицом.
Группа из десяти претендентов сократилась до шести. Их отвели в следующую комнату. Часы показывали половину второго.
Глаза врача, сидевшего по другую сторону стола в маленькой кабинке, прятались за толстыми линзами очков. Губы кривила гаденькая, довольная ухмылка, напомнившая Ричардсу одного дебила из далекой юности. Тот залезал под трибуны школьного стадиона и заглядывал девчонкам под юбки, гоняя шкурку. Ричардс заулыбался.
— Подумали о чем-то приятном? — спросил врач, не прекращая перебирать листки, заляпанные чернильными кляксами. Гаденькая улыбка стала шире.
— Да. Вы напомнили мне одного знакомого.
— Правда? Кого же?
— Не важно.
— Ладно. Что вы видите?
Ричардс всмотрелся в хаотичное месиво клякс и белых пятен. Манжета для измерения кровяного давления охватывала его правую руку. К голове крепились несколько электродов, соединенных с компьютером. По дисплею бежали волнистые линии.
— Две женщины-негритянки. Целуются.
Первую картинку сменила вторая.
— Здесь?
— Спортивный автомобиль. Вроде «ягуар».
— Вы интересуетесь автомобилями с дэ вэ эс?[69]
Ричардс пожал плечами.
— В детстве у меня была коллекция игрушечных автомобилей.
Врач что-то чиркнул, положил перед Ричардсом следующую картинку.
— Больная женщина. Лежит на боку. Тени, падающие на лицо, напоминают тюремную решетку.
— А что здесь?
Ричардс загоготал.
— Похоже на кучу дерьма.
Думал он о враче, бегающем в белом халате под трибунами, заглядывающем девчонкам под юбки и онанирующем, поэтому вновь рассмеялся. Наяву врач спокойно сидел перед ним, все так же гаденько улыбаясь, отчего ему становилось только веселее. Наконец Ричардс выдохся. Икнул и затих.
— Не думаю, что скажете мне…
— Нет, — оборвал его Ричардс. — Не скажу.
— Хорошо, поехали дальше. Образные ассоциации. — Объяснить, о чем речь, он не удосужился. Ричардс понял, что информация о нем уже прошла. Оно и к лучшему — экономится время.
Врач достал из внутреннего кармана секундомер, приготовил шариковую ручку, взглянул на лежащий перед ним лист с написанными на нем словами.
— Врач.
— Ниггер, — отозвался Ричардс.
— Пенис.
— Член.
— Красное.
— Черное.
— Серебро.
— Кинжал.
— Винтовка.
— Убийство.
— Выигрыш.
— Деньги.
— Секс.
— Тест.
— Ударить.
— Наотмашь.
Словесный пинг-понг продолжался. Врач назвал больше пятидесяти слов, прежде чем остановил секундомер и положил ручку.
— Хорошо. — Он положил руки на стол, сцепил пальцы. — У меня последний вопрос, Ричардс. Не могу сказать, что мне под силу отличить ложь от правды, но машину, к которой вы подсоединены, обмануть практически невозможно. Суицидальные мотивы не имеют отношения к вашему решению принять участие в Играх?
— Нет.
— Тогда в чем причина?
— Моя маленькая дочь больна. Ей нужен врач. Лекарства. Больничный уход.
Ручка летала по бумаге.
— Это все?
