– Да, от химии у кого угодно крыша поедет, – торжественно кивнула Оливия. – Иногда это даже к лучшему. Но чаще – нет. Как бы то ни было, мы уже здорово увязли. На игле сидели. Вы видели когда-нибудь плакаты с изображением атомной структуры – протоны там всякие, нейтроны, электроны?
– Да.
– Вот, нам как раз казалось, что наша квартира – это ядро, а люди, которые входят и выходят, – это протоны и электроны. Входят, выходят, вплывают, выплывают – как у Дос Пассоса.
– Я не читал его.
– А зря. Джефф просто упивается им. Клевый писатель. У нас часто случалось так, что мы торчали в гостиной, пялясь в телевизор с выключенным звуком, рядом надрывался проигрыватель, вокруг была еще куча народа под кайфом, в спальне кто-то трахался, а мы не имели ни малейшего понятия, кто все эти люди. Понимаете?
Вспомнив, что и сам не раз, упившись вусмерть, бродил по подобным вечеринкам, обалделый, как Алиса в Зазеркалье, он кивнул.
– Однажды мы вот так сидели и смотрели шоу Боба Хоупа. Все были под кайфом и хохотали как ненормальные. Сидя перед ящиком чин чином, как мамаши и папаши. И вдруг меня осенило: вот, значит, для чего понадобилось воевать во Вьетнаме. Чтобы Боб Хоуп смог ликвидировать пропасть между поколениями. Вопрос лишь в том, чтобы все могли «дурь» достать.
– Но вы были слишком невинны для всего этого.
– Невинны? Нет, не в этом дело. Просто последние пятнадцать лет стали казаться мне какой-то гротескной игрой в «Монополию». Пауэрса на его У-2 сбили. Щелчок по носу. Негров в Сельме разогнали брандспойтами. Кучу народа в тюрягу посадили. В Миссисипи обстреляли участников марша протеста. А убийство Кеннеди? Вьетнам? Мартин Лютер Кинг? Студенческие забастовки, движение суфражисток и все прочее? А все ради того, чтобы кучка наколовшихся и накурившихся обалдуев могла сидеть перед ящиком и смотреть Боба Хоупа? Да пошли они все в задницу! Словом, я решила завязать.
– А как же Джефф?
Она пожала плечами:
– Он продолжает учиться. И неплохо. Через год заканчивает. Но только я сначала посмотрю на него, а уж потом решу, продолжать нам или нет.
– Скучаете без него?
– По ночам.
– А почему вы едете именно в Вегас? Вы там кого-нибудь знаете?
– Нет.
– Странное место для такой идеалистки, как вы.
– Вот как – по-вашему, я идеалистка? – Она засмеялась и закурила. – Возможно, так и есть. – Чуть помолчав, добавила: – Нет, дело тут не в идеалах – просто я давно хочу посмотреть этот город. Он настолько не похож на все остальные, что мне там может понравиться. Я ведь не играть еду. Попробую на работу устроиться.
– А что потом?
Оливия выпустила из ноздрей дым и пожала плечами. Тем временем они миновали придорожный щит:
– Попробую начать новую жизнь, – произнесла она вдруг. – С наркотиками я завязала, а скоро и с этим покончу. – Она кивком указала на сигарету. – Перестану притворяться, будто моя жизнь еще не началась. Ведь процентов двадцать я уже прожила. Самые сливки слизнула.
– Вон, смотрите. Поворот на автостраду.
Он подкатил к обочине и остановился.
– Ну а вы? Что с вами будет?
Тщательно выбирая слова, он ответил:
– Посмотрим, как что повернется. Я еще не выбрал.
– Поосторожнее, – сказала она. – Не обижайтесь, но вы не в лучшей форме.
– Я не обижаюсь.
– Вот, возьмите. – Она протянула ему зажатый между пальцами пакетик из алюминиевой фольги.
Он взял пакетик и повертел его в руке, разглядывая. Яркий утренний свет отражался от фольги, ослепляя глаза сверкающими брызгами.
– Что это?
– Синтетический мескалин. Чистейший. Лучшее из всего, что на свете есть. – Чуть поколебавшись, она добавила: – Если хотите, можете его в унитаз спустить. От него вам может и хуже стать. Или наоборот. Бывали и такие случаи.
– Вы сами о них знаете?
Она горько улыбнулась:
– Нет.
– Сделаете мне одно одолжение? Если сможете.
– Если смогу.
– Позвоните мне на Рождество.
– Зачем?
– Вы для меня вроде книги, которую я не дочитал. Я хочу знать, что будет дальше. Позвоните за мой счет. Сейчас я вам запишу номер моего телефона.
Он порылся в кармане, вытащил авторучку, но девушка твердо сказала:
– Нет.
Он озадаченно приподнял голову и спросил с обидой:
– Но почему?
– Телефон, если понадобится, я и в справочнике разыщу. Но, возможно, будет лучше, если я этого не сделаю.
– Почему?
– Не знаю. Вы мне нравитесь, но… на вас как будто порчу навели. Я не могу этого объяснить. Мне кажется, что вы вот-вот какой-то безумный фортель отколете.
– Вы думаете, что я чокнутый, – услышал он свой голос словно со стороны. – Ну и катитесь к дьяволу.
Она вылезла из машины. Он перегнулся через сиденье.
– Оливия…
– Может, меня вовсе не так зовут.
– Может. Позвоните, пожалуйста.
– Вы только полегче с этой хренотой, – предупредила она, указывая на блестящий пакетик. – Вы ведь и без того в облаках витаете.
– До свидания. Берегите себя.
– Беречь себя? Это что-то новенькое. – Снова горькая улыбка. – До свидания, мистер Доус. Спасибо. Кстати, в постели с вами здорово было. Это без дураков. До свидания.
