По мере того, как колонна приближалась, она замедляла ход и, наконец, остановилась. Пыль улеглась, открыв бригады паккардовских камикадзе. Там была примерно дюжина автомобилей и полдюжины мотоциклов, все они были заполнены вооруженными полицейскими. Горстка граждан Велкама составила армию - Элеонора Кукер была среди них. Впечатлительное зрелище - не слишком умные, но хорошо вооруженные люди.
Паккард высунулся из своего автомобиля, сплюнул и заговорил:
- Что, проблемы, Юджин? - спросил он.
- Я не идиот, Паккард, - ответил Юджин.
- Никто и не говорит.
- Я видел этих тварей. Люси подтвердит.
- Знаю, что видел, Юджин, сам знаю. Там в холмах засели чертовы дьяволы, это так же верно, как дерьмо. Ты что думаешь, для чего я собрал всю эту компанию, как не из-за дьяволов?
Паккард усмехнулся Джедедии, который сидел за рулем.
- Верно, как дерьмо, - повторил он. - Хотим выкурить их всех к чертовой матери.
С заднего сиденья машины высунулась мисс Кукер, она курила сигару.
- Похоже, мы должны извиниться перед тобой, Джин, - сказала она, виновато улыбнувшись. "Все равно он тряпка, - подумала она, - женился на этой толстозадой бабе, она его и погубит. Жаль человека".
Лицо Юджина отвердело от удовольствия.
- Похоже, что так.
- Залазь в какую-нибудь из задних машин, - сказал Паккард.
- Ты и Люси, оба, и мы выкурим их из их нор, точно змей.
- Они ушли в холмы, - сказал Юджин.
- Так что?
- Забрали моего парня. Разрушили мой дом.
- Много их было?
- Примерно дюжина.
- Ладно, Юджин, тебе лучше идти с нами. - Паккард кивнул кому-то сзади. - Устроим этим ублюдкам взбучку, а?
Юджин обернулся туда, где стояла Люси.
- И я хочу, чтобы ее допросили... - начал он.
Но Люси ушла, она бежала через пустыню и уже сделалась размером с куклу.
- Она сошла с дороги, - сказала Элеонора. - Она же убьет себя.
- Это было бы для нее слишком хорошо, - сказал Юджин, залезая в машину. - Эта женщина заключила сделку с самим Дьяволом.
- Это как, Юджин?
- Продала аду моего единственного сына, эта женщина.
Люси растворилась в жаркой дымке.
- Аду...
- Да оставь ты ее, - сказал Паккард. - Ад заберет ее себе, раньше или позже...
Люси знала, что они не дадут себе труда преследовать ее. С того момента, как она увидела огни машин в облаке пыли, ружья и каски, она поняла, что для нее в предстоящих событиях осталось мало места. В лучшем случае она будет зрителем. В худшем, она умрет от теплового удара, пересекая пустыню, и никогда не узнает, чем закончится грядущая битва. Она часто гадала о происхождении существ, которые были совокупным отцом Аарона, где они жили, почему они в мудрости своей были избраны, чтобы заняться с ней любовью. Она также гадала, знал ли о них кто-нибудь в Велкаме. Какие человеческие глаза, помимо ее собственных, разглядывали сияние их тайной анатомии за все это время. И, конечно, она гадала, настанет когда-либо время встречи, столкновение между двумя расами? Вот оно, похоже, и настало без предупреждения, и если оценивать размеры этого события, ее собственная жизнь перед его лицом ничего не значила.
Как только машины и мотоциклы исчезли из виду, она пошла назад по своим собственным, оставленным в песке следам и вернулась на дорогу. Ей никогда не вернуть Аарона, это она понимала. В некотором смысле она была лишь опекуном ребенка, хотя именно она его родила. Он странным образом принадлежал тем созданиям, которые оставили свое семя в ее теле, чтобы зачать его. Может, она была лишь сосудом в каком-то опыте по оплодотворению и сейчас врачи исследуют получившегося ребенка. Может, они просто взяли его с собой из любви? Каковы бы ни были причины, она лишь надеялась, что ей удастся увидеть исход битвы. Где-то в глубине, в том месте, которого достигли лишь эти монстры, она надеялась на их победу, хоть многие существа того вида, который она считала своим собственным, пострадают в результате этого.
У подножия холмов повисло великое молчание. Аарона усадили среди обломков скал, и они все собрались вокруг и радостно исследовали его волосы, глаза, его одежду, его улыбку.
Уже наступал вечер, но Аарон не чувствовал холода. Дыхание его отцов было теплым и пахло, подумал он, точно помещение центрального универмага в городке: смесь тянучек и пеньковой веревки, свежего сыра и железа. Кожа его потемнела в свете заходящего солнца, а в зените начали появляться звезды. Таким счастливым, как в окружении демонов, он не чувствовал себя даже в объятиях своей матери.
Не достигая подножия холмов, Паккард велел колонне остановиться. Он знал, кто такой Наполеон Бонапарт, и без сомнения чувствовал себя в точности, как этот завоеватель. Если бы он знал историю этого завоевателя, он понял бы, что перед ним лежит его Ватерлоо, но Джон Паккард жил и умер, ничего не ведая о героях.
Он велел своим людям выйти из машин и прошелся среди них, его забинтованная рука была для опоры засунута за лацкан рубашки. Это был не самый вдохновляющий парад в военной истории. Слишком много там было белых от страха лиц, слишком много глаз избегали его взгляда, пока он раздавал приказы.
- Люди! - заорал он.
