На другом конце глотки, в гостиной, находился мальчик лет шести-семи, с коленями, покрытыми струпьями. Он уставился на Элен поблескивающими в полутьме глазами, будто ожидая, когда к нему обратятся.
- Да? - сказала она.
- Анни-Мари говорит, ты хочешь чашку чая? - провозгласил он без пауз и без интонации.
После разговора с женщиной, кажется, минули часы. Тем не менее, она была благодарна за приглашение. Сырость в доме рождала озноб.
- Да, - сказала она мальчику. - Да, пожалуйста.
Ребенок не двинулся и лишь смотрел.
- Ты собираешься показать дорогу? - спросила она.
- Если хочешь, - ответил тот без всякого энтузиазма.
- Мне хотелось бы.
- Ты фотографируешь? - спросил он.
- Да. Фотографирую. Но не здесь.
- Почему не здесь?
- Слишком темно, - сказала она ему.
- Не действует в темноте? - спросил он.
- Нет.
Мальчик кивнул так, словно эта информация каким-то образом хорошо укладывалась в его картину мира, и без единого слова повернулся кругом, очевидно, ожидая, что Элен последует за ним.
Если на улице Анни-Мари была молчалива, в уединении собственной кухни она была далеко не такой. Настороженное любопытство исчезло, его сменили поток оживленной болтовни и бесконечная суета в череде мелких домашних хлопот, похожая на суету жонглера, удерживающего несколько вращающихся тарелок одновременно. Элен наблюдала за этим актом балансирования с некоторым восхищением, ее собственные хозяйственные дарования были ничтожны. Наконец пустой разговор обратился к предмету, который и привел сюда Элен.
- Эти фотографии, - спросила Анни-Мари, - зачем они вам нужны?
- Я пишу о граффити. Фотографии иллюстрируют мою мысль.
- Не очень-то приятное дельце.
- Да, вы правы, не слишком приятное. Но я считаю, интересное.
Анни-Мари покачала головой.
- Ненавижу этот район, - сказала она. - Здесь небезопасно. Людей грабят у их собственных порогов. Дети каждый день поджигают мусор. Прошлым летом пожарная команда приезжала по два-три раза на дню, пока все мусоропроводы не закрыли. Теперь просто сваливают мешки в проходах, а это привлекает крыс.
- Вы живете здесь одна?
- Да, - сказала она, - с тех пор, как Дэви ушел.
- Это ваш муж?
- Отец Керри, но мы никогда не были женаты. Знаете, мы прожили вместе два года. И у нас случались хорошие времена. Потом однажды он просто встал и ушел, когда я с Керри была у своей мамы. - Она уставилась на свою чашку. - Мне без него лучше, - сказала она. - Только иногда становится страшно. Хотите еще немного чая?
- Думаю, мне пора.
- Одну чашку, - сказала Анни-Мари, поднявшись и вынимая вилку из электрического чайника, чтобы вновь его наполнить. Когда она собиралась открыть кран, она заметила что-то на сушилке и большим пальцем раздавила. Ах, чтоб тебя, пидор, - сказала она, затем повернулась к Элен. - У нас эти чертовы муравьи.
- Муравьи?
- Во всем районе. Они из Египта, называются фараоновы муравьи. Маленькие коричневые пидарасы. Плодятся в трубах центрального отопления, видите ли, и таким манером пролезают во все квартиры. Все заполонили.
Такая невероятная экзотика (муравьи из Египта?) поразила Элен своей забавностью, но она ничего не сказала. Анни-Мари выглянула из кухонного окна в задний двор.
- Вы должны сказать им, - произнесла она, хотя Элен не знала, кому в точности поручается ей рассказать, - скажите им, что простые люди больше не могут даже ходить по улицам.
- Неужели на самом деле все так плохо? - спросила Элен, поистине уставшая от этого перечня неудач.
Анни-Мари отвернулась от раковины и сурово посмотрела на нее.
- У нас здесь случаются убийства, - сказала она.
- В самом деле?
- Этим летом было одно. Старик из Раскина. Это прямо по соседству. Я его не знала, но он дружил с соседской сестрой. Забыла, как его звали.
- И его убили?
- Порезали на куски прямо в собственной гостиной. Его нашли почти через неделю.
- А что же соседи? Они не заметили его отсутствия?
Анни-Мари пожала плечами, словно самое главное - об убийстве и человеческом одиночестве - рассказано и больше расспрашивать не о чем. Но Элен настаивала.
- Мне кажется это странным, - сказала она.
Анни-Мари включила наполненный чайник.
- Бывает и так", - произнесла она, застыв.
- Я не говорю, что этого не было, я просто...
- Ему глаза выкололи, - сказала Анни-Мари, прежде чем Элен снова выразила сомнение.
Элен содрогнулась.
- Нет, - беззвучно прошептала она.
- Это правда, - сказала Анни-Мари. - И это не все, что с ним произвели. - Она для эффекта сделала паузу, затем продолжила: - Вы думаете, кто же способен на такое? Правда ведь? Думаете?
Элен кивнула. Она именно об этом и думала.
- Хотя бы виновного нашли?
Анни-Мари хмыкнула с пренебрежением.
- Полиции наплевать, что здесь творится. Они стараются насколько возможно держаться подальше от этого места. Когда они вправду патрулируют, они забирают детей, которые напились, и тому подобное. Видите ли, они боятся. Вот почему и держатся в стороне.
- Боятся убийцы?
- Может быть, - ответила Анни-Мари. - Опять же, у него есть крюк.
- Крюк?
- У человека, что это сделал. У него есть крюк, как у Джека-Жнеца.
