Это истории, записанные в Книге крови. Это карта темных дорог, ведущих от привычной жизни в сторону неизвестности, а порой и к настоящим монстрам, которые живут как в иных измерениях, так и внутри нас. Ведь в мире Клайва Баркера против человека может восстать даже собственное тело. В нем демоны с пчелами вместо крови поджидают гостей в обычных новостройках, чудовища таятся в заброшенных зданиях, а обыкновенные фокусы оборачиваются темной и ужасающей магией. Здесь призраки возвращаются на землю, убийцам уготован свой собственный ад, а мироздание таит в себе множество опасностей и соблазнов. Это «Книги крови» – рассказы, которые навеки изменили жанр ужасов, один из самых легендарных сборников в истории хоррора.
Clive Barker
Books of Blood
Volumes IV, V, VI
Books of Blood: Volume IV © Clive Barker 1985
Books of Blood: Volume V © Clive Barker 1985
Books of Blood: Volume VI © Clive Barker 1985
© Мария Акимова, перевод, 2020
© Мария Галина, перевод, 2020
© Роман Демидов, перевод, 2020
© Александр Крышан, перевод, 2020
© Юлия Кирюкова, перевод, 2020
© Сергей Неживясов, иллюстрация, 2020
© ООО «Издательство АСТ», 2021
Я признателен следующим людям: Дугу Беннетту, благодаря которому попал в Пентонвиль и вышел из него за один день, а позже он провел мне настоящую экскурсию по тюрьмам и посвятил в тонкости устройства тюремной службы; Джиму Бёрру за мысленное путешествие по Уайт Диру, штат Техас, и за нью-йоркские приключения; Россу Стэнвеллу-Смиту за его вдохновенный рассказ об эпидемиях и о том, как их можно начать; а также Барбаре Бут, моему неутомимому редактору, чей энтузиазм для меня – это самый лучший стимул для фантазии.
Посвящается Алеку и Кону
Всякий раз, когда Чарли Джордж просыпался, его руки замирали.
Ему становилось слишком жарко, и он резко откидывал одеяло на другую сторону постели. Мог даже встать и полусонно поплестись на кухню, чтобы налить себе стакан холодного яблочного сока. Затем возвращался, прижимался к полумесяцу нежного тела Эллен и снова позволял сну нахлынуть. Руки дожидались, пока его глаза закроются, а дыхание станет размеренным, словно тиканье часов. Им нужно было убедиться, что Чарли крепко уснул. И лишь когда его сознание уносилось прочь, они осмеливались начать свою тайную жизнь.
Уже несколько месяцев Чарли просыпался с неприятной болью в ладонях и запястьях.
– Сходи к врачу, – говорила Эллен. Как и всегда, без всякого сочувствия. – Почему бы тебе не сходить к врачу?
Чарли их ненавидел, вот почему. Кто в здравом уме станет доверять тому, чья профессия – копаться в людских болячках?
– Наверное, я слишком много работал, – убеждал он себя.
– Наверное, – бормотала Эллен.
Разумеется. Это самое подходящее объяснение. Чарли был упаковщиком, весь день работал руками. Вот они и уставали. Вполне естественно.
– Хватит дергаться, Чарли, – велел он своему отражению однажды утром, хлопая себя по щекам для бодрости, – вполне годные у тебя руки.
Так что ночь за ночью все шло по одному и тому же заведенному распорядку. А выглядело это так.
Семейная чета спит бок о бок в супружеской постели. Он – на спине, тихонько похрапывая; она – свернувшись калачиком под его левым боком. Голова Чарли покоится на двух толстых подушках. Его челюсть слегка отвисает, а глаза под завесой век следят за каким-нибудь приключением в мире снов. Быть может, этой ночью он – пожарный, который героически бросается в охваченный пламенем бордель. Чарли спит довольный, иногда хмурится, порой ухмыляется.
И тут под простыней начинается какое-то движение. Руки Чарли медленно и
Случайный наблюдатель, окажись таковой в изножье кровати, мог бы принять этот обмен репликами за признак какого-нибудь психического расстройства. Руки Чарли дергаются и теребят друг друга, то поглаживая, то как будто борясь. Но в их движениях, пусть и судорожных, явно присутствует некий код или закономерность. Спящего человека можно принять за глухонемого, который беседует во сне. Только руки его не используют известный язык жестов и не пытаются общаться с кем-то, кроме друг друга. Тайная встреча проходит исключительно между ними. Так руки Чарли и проводят ночь – примостившись на животе и замышляя заговор, направленный против внутренней политики.
Чарли не то чтобы совершенно не знал о назревавшем мятеже. В нем шевелились смутные подозрения, что его жизнь идет как-то не так. Чарли чувствовал себя все больше и больше отрезанным от обычных ощущений, все чаще и чаще превращался из участника привычных ежедневных (и еженощных) ритуалов в зрителя. Взять, к примеру, интимную жизнь.
