В ванной комнате Йеттеринг обычно выдавливал зубную пасту на сиденье унитаза и обматывал туалетной бумагой водопроводные краны. Он даже принимал душ вместе с Джеком, незримо свисая с никелированной трубы и нашептывая ему на ухо различные неприличные предложения. Это всегда приносило нужный результат, так учили демонов в академии. Непристойности, навязчиво звучавшие в ушах, неминуемо выводили клиентов из состояния душевного равновесия, заставляли их заподозрить себя в пагубных пристрастиях, вызывали сначала отвращение к себе, затем самонеприятие и, наконец, помешательство. Конечно, иные чересчур восприимчивые натуры после таких нашептывании выбегали на улицу и принимались рьяно исполнять то, что считали велением внутреннего голоса. В этом случае жертву чаще всего арестовывала полиция. Тюрьма приводила к новым преступлениям, а постепенное расшатывание моральных устоев – опять-таки к победе. Так или иначе, сумасшествие им было обеспечено.
Исключая Поло, который почему-то не подходил под эту закономерность: он был непоколебим – незыблемый столп благочестия.
Пожалуй, дело шло к тому, что надломиться должен был Йеттеринг. Он устал, очень устал. Эти бесчисленные дни, которые он коротал, то мучая кота, то читая всякую чушь во вчерашних газетах, то сидя перед телевизором, – они иссушили его ярость. С недавних пор у него даже появилась страсть к женщине, жившей через дорогу от Поло. Она была молодой вдовой и, казалось, наибольшую часть жизни тратила на то, чтобы обнаженной фланировать по своим апартаментам. Порой это становилось просто невыносимо – в середине дня, когда почтальон снова проходил мимо, наблюдать за той женщиной и знать, что он никогда не сможет переступить порог дома, принадлежавшего Джеку Поло.
Таков был Закон. Йеттеринг относился к числу низших демонов, чья охота за душами ограничивалась периметром жилища его жертвы. Сделав всего один шаг наружу, он оказался бы во власти хозяина дома; он был бы вынужден сдаться на милость человеческого существа.
Весь июнь, июль и август он трудился, как каторжник, заточенный в самой надежной из тюрем, и все эти месяцы Поло сохранял полнейшее безразличие к его стараниям.
Йеттеринг был сбит с толку. Он терял веру в собственные силы. Ему было больно видеть, как его плешивая добыча ускользала из всех ловушек, стоивших такого труда и терпения.
Йеттеринг плакал.
Йеттеринг кричал.
От отчаяния и обиды он вскипятил воду в аквариуме, заживо сварив в нем десяток гуппи и одну золотую рыбку.
Поло ничего не видел и ничего не слышал.
* * *
Наконец, в середине сентября, Йеттеринг не выдержал и, нарушил одну из первых заповедей демона, представ прямо перед своими хозяевами.
Осень – время года, специально созданное для Преисподней: демоны высших рангов были настроены благодушно. Они милостиво согласились выслушать своего посланца.
– Ну, чего тебе? – спросил Вельзевул и при звуке его голоса в резиденции потемнел воздух.
– Этот человек... – нерешительно начал Йеттеринг.
– Ну?
– Поло...
– Ну?
– Я ничего не могу с ним поделать. Мне не удается запугать его, не удается заставить запаниковать или даже просто встревожиться. Повелитель Мух, я оказался бессилен и желаю избавиться от моих страданий.
Лицо Вельзевула ненадолго показалось в зеркале над камином.
– Желаешь – чего?
Внешне Вельзевул напоминал что-то среднее между слоном и осой. Йеттеринг задрожал.
– Желаю – умереть.
– Ты не можешь умереть.
– Только для этого мира. Пожалуйста. Только перейти в другое измерение.
– Ты не умеешь.
– Но я не могу сломить его, – простонал Йеттеринг.
– Ты должен сломить его.
– Почему?
– Потому что так мы тебе велели, – Вельзевул всегда употреблял королевское «мы», хотя не имел на это никакого права.
– Мне нужно хотя бы знать, зачем меня послали в его дом, – взмолился Йеттеринг. – Кто он? Никто! Он ничтожество!
Его отчаяние показалось Вельзевулу забавным. Он трубно расхохотался.
– Джек Джей Поло – сын прихожанина Церкви Утраченного Спасения. Он принадлежит нам.
– Но зачем он Вам? Он так глуп!
– Его душа была обещана нам, но его мать не передала ее нам. Так же, как и свою. Ей удалось провести нас. Она умерла на руках священника и благополучно попала на...
Последовавшее слово было анафемой. Повелитель Мух с трудом заставил себя выговорить его.
– ...на небо, – бесконечно печальным голосом докончил Вельзевул.
– На небо, – повторил за ним Йеттеринг, тщетно пытаясь вникнуть в значение сказанного.
– Поло должен быть доставлен сюда по воле своего отца. Кроме того, он должен понести наказание за проступок его матери. Никакие мучения не достаточны для семьи, обманувшей нас.
– Я устал, – умоляюще произнес Йеттеринг и осмелился приблизиться к камину. – Пожалуйста. Прошу Вас.
– Передай нам этого человека, – сказал Вельзевул, – или окажешься на месте, которое предназначено для него.
Изображение в зеркале взмахнуло черно-желтым хоботом и начало таять.
– Где твоя гордость? – донесся до него голос хозяина, когда того уже не было видно. – Гордость, Йеттеринг, гордость!
Йеттеринг вернулся в ненавистный ему дом.
