Отступив на шаг, Рэдмен поручил Лью надзирателю, который сжал локоть мальчика с силой, достаточной для перелома кости. Из-за угла появились трое других преследователей: двое подростков и воспитательница с малопривлекательной внешностью.
– Пусти меня... Пусти... – Лью все еще кричал, но сил для борьбы уже не было. Его лицо исказила гримаса отчаяния, широко раскрытые глаза с беспомощным укором уставились на Рэдмена. Он выглядел моложе своих шестнадцати лет – почти ребенок. Вчерашние синяки и ссадины были смазаны йодом, на переносице белел плохо приклеенный пластырь, но лицо было совсем как у девочки. Как у невинной девочки. И с такими же невинными глазами.
Показалась Ловерхол – слишком поздно, чтобы найти себе применение в этой сцене.
– Что здесь происходит?
Надзиратель шумно, всей грудью вобрал воздух. Погоня сбила его дыхание и отняла воинственный дух.
– Он заперся в туалетной комнате. Пытался сбежать через окно.
– Почему?
Вопрос относился ко взрослому, не к ребенку. Надзиратель сконфузился. И смущенно пожал плечами.
– Почему? – Рэдмен обратился к Лью.
Тот смерил его таким взглядом, будто впервые столкнулся с необходимостью отвечать на чьи-либо расспросы.
– Ты – свинья? – шмыгнув носом, внезапно проговорил он.
– Свинья?
– Он хотел сказать – полицейский, – недовольно произнес один из мальчиков. Это разъяснение было сделано таким тоном, каким обычно обращаются к слабоумным.
– Спасибо, парень. Я знаю, что он хотел сказать, – проговорил Рэдмен, не сводивший глаз с Лью. – Я очень хорошо знаю, что он хотел сказать.
– Неужели?
– Не зарывайся, Лью, – подала голос Ловерхол, – у тебя и так достаточно неприятностей.
– Хорошо, сынок. Я – свинья.
Противоборство взглядов вступило в решающую фазу – поединок должен был чем-то закончиться.
– Вы ничего не знаете, – сказал Лью. В его реплике не было никакой озлобленности. Он просто высказал свою версию истины, его глаза смотрели не мигая.
– Ладно, Лью, пока хватит. – Надзиратель попытался увести подростка за собой; из-за пояса пижамы вылезла складка бледно-молочной кожи.
– Пусть он договорит, – сказал Рэдмен. – Чего я не знаю?
– Свою интерпретацию случившегося он сможет изложить директору, – произнесла Ловерхол прежде, чем успел ответить Лью. – Вас это не касается.
Нет, это его очень даже касалось. Он почти непосредственно ощущал на себе взгляд Лью, отчаянный, затравленный, умолявший о защите и спасении.
– Пусть он скажет, – повторил Рэдмен, властностью голоса отменяя распоряжение Ловерхол.
Надзиратель немного ослабил свое объятие.
– Лью, почему ты пытался убежать?
– Потому, что он вернулся.
– Кто вернулся? Имя, Лью! О ком ты говоришь?
Несколько секунд Рэдмену казалось, что мальчик пробовал пересилить себя; затем встряхнул головой, разорвав незримую связь между ним и взрослым. Точно мысленно перенесся куда-то и затерялся там, на него напало какое-то оцепенение.
– Не бойся, тебе ничего не будет.
Лью нахмурился и принялся смотреть себе под ноги.
– Я хочу вернуться в постель. Сейчас мне хочется спать, – тихо сказал он.
– Тебе не сделают ничего плохого, Лью. Я обещаю.
Это обещание не произвело немедленного эффекта, даже наоборот. Лью еще больше замкнулся в себе. Тем не менее, оно было обещанием, и Рэдмен надеялся, что позже Лью мог бы оценить его. Сейчас подросток выглядел изможденным усилиями, которые потратил на неудачное бегство, на попытку скрыться от погони и на битву взглядов. Его лицо побледнело. Он безропотно позволил надзирателю повернуть себя и повести за собой. Прежде чем исчезнуть за углом, он, казалось, внезапно передумал; попробовал высвободиться – не смог, но успел оглянуться на своего недавнего визави.
– Хенесси, – сказал он, в последний раз обменявшись взглядом с Рэдменом. Произнесенное слово тоже было последним. Он пропал из виду раньше, чем смог что-нибудь добавить.
– Хенесси? – недоумевая, произнес Рэдмен. – Кто такой Хенесси?
Ловерхол достала сигарету и закурила. У нее дрожали руки. Вчера он этого не заметил, но сейчас не удивился. Он еще не встречал такого блюстителя нравов, у которого не было бы своих личных проблем.
– Мальчик врет, – сказала она. – Хенесси у нас нет.
Короткая пауза. Рэдмен не торопил ее – любые расспросы сейчас были преждевременны.
– Лью довольно умен, – продолжала она, поднеся сигарету к своим бесцветным губам. – Он всегда знает, где можно найти слабое место.
– Мм?
– Вы здесь новый человек, и он хочет создать у вас впечатление, будто у нас есть какая-то тайна.
– Значит, это не тайна?
– Хенесси? – фыркнула она. – Господи, конечно, нет. Он сбежал от нас в начале мая... (Она против воли замешкалась). Между ним и Лью что-то было. Мы так и не выяснили, что именно. Может быть, наркотики. Может быть, токсикомания или взаимная мастурбация – одному Богу известно.
Она и в самом деле не испытывала удовольствия от этого разговора. Ее лицо выражало отвращение.
– Как Хенесси удалось сбежать отсюда?
– Мы до сих пор не знаем, – сказала она. – Однажды его просто не оказалось на утренней поверке. Были осмотрены все помещения и лазейки. Но он исчез. Бесследно исчез.
– А может он вернуться?
