— В городок Гороховец, Владимирской губернии. Пусть там где-нибудь на стоянке твой человек вместе с машиной и этой железякой поселится; к полудню завтрашнего дня груз должен быть на месте, ждать дальнейших приказаний. Справишься?
— Справлюсь. Разрешите идти?
— Давай. Тысяч двести тебе на это дело хватит?
— За глаза. На свинец, главным образом.
— Гут. Получи у Маслова деньги — и гони, не теряй времени. Кто повезёт? Дорога неблизкая, и разные ненужные расспросы о грузе со стороны всяких гаишников мне, учти, не нужны.
— Капитан Кулешов. Тот, что участвовал в операции "Обилич", вместе с покойным Максимом Полежаевым11.
— Хорошо. Этот справится. Ладно, давай, чеши, времени у тебя в обрез.
— Есть!
Когда Румянцев вышел — генерал, вздохнув, посмотрел на Левченко и покачал головой.
— Ладно, подполковник, выходи из ступора. Ты мне нужен с ясной головой — а ты, похоже, всё ещё продолжаешь терзаться сомнениями. Терзаешься?
Левченко кивнул.
— Терзаюсь. Вообще, откровенно говоря, не совсем понимаю, что происходит.
Генерал помолчал, а затем достал пачку сигарет, покрутил её в руках — и с тяжёлым вздохом положил свой "Честерфилд" обратно.
— Ладно, пока воздержусь. Говоришь, не понимаешь, что происходит?
— Не понимаю.
— А ты с другой стороны посмотреть на проблему не пробовал? Пока у тебя такой, как я понимаю, алгоритм сложился — некие злодеи ввезли на нашу территорию какую-то жутко радиоактивную бяку, чтобы её здесь, у нас, может быть, где-нибудь под боком у Государственной Думы, на каком-нибудь Кривоколенном — и использовать. Так?
— Так точно.
— Даже "так точно"! Ну-ну…. А попробуй-ка посмотреть с другого боку — может, всё это вовсе и не так?
— То есть… то есть как не так?
Генерал вздохнул.
— Всё же ты стареешь, Левченко. Не быть тебе генералом, попомни мои слова. — Затем Калюжный, улыбнувшись, продолжил: — А попробуй предположить, что эту страшную хрень везут сюда тайно совсем не для того, чтобы схоронить, или, того хуже, взорвать — а, наоборот, чтобы в целости и сохранности продемонстрировать городу и миру, урби эт орби — так, кажется, по-латыни?
Левченко кивнул.
— Ну вот. И продемонстрировать её при стечении почтеннейшей публики с блокнотами, фотоаппаратами и кинокамерами, чтобы эта демонстрация вмиг по Си-Эн-Эн и прочим телеканалам новостью номер один промчалась. Помнишь, я как-то тебе ставил задачу — при помощи ядерного боеприпаса посадить аглицкую королеву в лужу?
— Помню.
— Ну вот. Предположим, что некто хочет посадить в лужу уже нас — не нашу лавку, конечно, а страну, Россию — но таким же способом.
Левченко встрепенулся.
— Но для этого надо иметь наш же боеприпас?
И тут генерал, посмотрев в окно — серьезно произнёс:
— А они его ИМЕЮТ.
В кабинете повисла напряжённая тишина. Затем Левченко, нахмурив брови, спросил осторожно:
— То есть то, что едет сейчас в "газели"…
Калюжный кивнул.
— Он самый. Самый что ни на есть наш, родной. Со всеми необходимыми надписями и прочими безусловными признаками — по каким любой специалист его в лёгкую опознает.
Левченко задумался — а затем, посмотрев на генерала, сказал:
— И везут его вовсе не для того, чтобы сохранить в секрете, а, наоборот, чтобы где-то на какой-то границе продемонстрировать — дескать, вот они, злодеи, ату их! Так?
Генерал кивнул.
— Именно так. А теперь подумай, на какой границе это должно будет произойти? А?
Левченко развёл руками. Но генерал отрицательно покачал головой.
— А ты не торопись сдаваться. Ты подумай, подумай. Голова — она ведь не только для фуражки…
— Ну, разве что если методом исключения. Китайская — не годится; у Китая этих боеприпасов своих до хрена и больше, наши туда везти смысла абсолютно нет; да и ловить их там некому. Казахская? А дальше куда? Не к талибам же в Афганистан…. Если бы в Кабуле ещё наш поднадзорный режим был бы — куда бы ни шло, а так…. Никто не поверит, даже если этот груз и будет пойман. Азербайджан? Хм…. Азербайджан. От Дербента до Астары всего километров триста пятьдесят где-то…. Иран? — И тут глаза у Левченко неожиданно заблестели: — Значит, эта буча насчёт гребенника была спланирована той стороной именно в предвидении появления этой хрени на азербайджанской границе!? Так?
Генерал скупо улыбнулся.
— Наконец-то. Я уж думал, ты ещё часа два будешь гадать на кофейной гуще. И не гребенника, а гребневика. Ихтиолог из тебя…. В общем, что-то долго ты соображал, я уж было вообще решил надежду утратить.
Левченко кивнул.
— Сам удивляюсь; на меня сам факт такой наглой доставки радиоактивного вещества прямо к нашему порогу что-то уж больно крепко подействовал.
Генерал кивнул и едва заметно улыбнулся.
— Я тебе больше скажу — когда Одиссей в первый раз нам донесение по этому грузу отправил — считай, неделю назад, из Львова — я поначалу тоже слегка охренел, и даже, скажу тебе честно, малость подрастерялся. Всё никак не мог понять, зачем они эту беду сюда, в центральную Россию, так настойчиво волокут. Даже, грешным делом, подумал, как и ты — что хотят в Москву эту бомбу притащить да и рвануть, чтобы в пределах МКАДа ничего живого не осталось. Знаешь, что меня от этих мыслей отрезвило?
