— Я так и думал. Ладно, тогда счастливого пути. Езжайте с Богом!
"Бентли" тяжело покачиваясь на кочках и рытвинах, медленно и осторожно вырулил на шоссе — и затем, быстро набирая скорость, помчался на север.
Одиссей, откинувшись на спинку своего сиденья, внимательно прочитал записи старого капитана. Что ж, информации, причём весьма подробной, теперь у него было в избытке; осталось лишь достичь зоны доступа сотовой связи…
— Значит, водитель, экспедитор и заместитель директора фирмы. Так? — Генерал, сидя за своим столом, с наслаждением курил, выпуская фигурные облачка дыма — как он объяснил эту свою вольность подполковнику, "жена с тёщей и малышом уехали в санаторий, и теперь курение на двенадцать суток вычеркнуто из списка государственных преступлений".
Левченко кивнул.
— Скорее всего, водитель — Туманов Олег Владимирович — ни при чём. Прописан в Воронеже, был нанят для перевозки поздним вечером понедельника, двадцать второго мая, по объявлению. Лицензия и документы на машину в полном порядке — во всяком случае, у привлечённых к этому делу Одиссеем милиционеров вопросов к ним не возникло. Кстати, и при остановке водитель равнодушно выполнил требования пикета — надо, значит надо. В отличие от сопровождавших, которые устроили чуть ли не митинг протеста.
— А эти двое… их ты куда относишь?
Взгляд подполковника стал колючим.
— Наши. Фигуранты. Заместитель покойного Федорука, некто Ефремов Олег Аркадьевич, и экспедитор фирмы "Омико-обувь" Попугин Алексей Петрович. Сто процентов даю — оба в теме. Краем, конечно — но, что везёт их "газель" нечто незаконное, безусловно, в курсе.
— Почему так думаешь?
— Сегодня утром капитан Кузьмич был в этом Коврове, на фабрике. Так вот, никакие фрезерные станки там ни вчера, ни позавчера, ни на прошлой неделе не ломались.
— Как узнал? — Удивлённо спросил генерал.
Левченко улыбнулся.
— А проще простого — зашёл в отдел главного механика и предложил купить у него задёшево бэушный станок, мотивируя это тем, что, мол, у вас же поломался.
— И?
— Выпил с главным механиком коньячку, поговорил за жизнь; у того сын тоже, как и капитан, воевал в первую чеченскую, служил в воздушно-десантных…. Был ранен под Шатоем; Кузьмич, вы же знаете, тоже в тех местах получил своё, вот на этом деле и сошлись. Так вот, фрезерные станки нужны фабрике для новой линии, которая в строй войдёт только в сентябре, так что гнать с бешеной скоростью их никакой нужды нет. Из чего делаю вывод — у экспедитора этой "Омики" однозначно рыло в пушку. Уж не говорю про пана Ефремова, который занимался оформлением груза в Кременчуге.
Генерал кивнул.
— Логично. Ладно, где твой странник?
Подполковник вздохнул.
— Спит.
— Не понял. Как спит?
Левченко развел руками.
— Просто. Доехали они с прелестной хозяйкой "бентли" — Кобылятко Натальей Генриховной, восемьдесят первого года рождения, студенткой Сорбонны, дочерью небезызвестного Генриха Кобылятко — к вечеру вчерашнего дня до Касимова, там Одиссей отзвонился, доложил все подробности — и попросил сутки на отдых. Он же с рассвета понедельника на колёсах, а, когда он позвонил — была уже глухая ночь со вторника на среду. Я ему разрешил три дня отдыхать.
Генерал кивнул.
— Ну, пусть спит. Как проснётся, отдышится, погуляет там, на достопримечательности налюбуется — вели ему в Москву ехать, он свою миссию на этом выполнил. В отличие от нас, грешных. Что Ведрич?
— Пока молчит. Роет. Я ему велел Загороднему звонить, как только что-нибудь дельное узнает.
— Ладно, этот нароет, я не сомневаюсь. У Загороднего, как я понимаю, пока — глухо?
Левченко тяжело вздохнул.
— Пока — да. Полноценную слежку за этим пидо… за этим лицом с нетрадиционной ориентацией организовали — без толку. За все пять дней, что его пасём — ничего существенного. По телефону — всякий трёп ни о чём, встречи — опять же, весьма специфического свойства…. Кукловода пока не обнаружили.
Калюжный кивнул.
— И не обнаружите. Пока он сам не обнаружится!
Подполковник удивлённо посмотрел на шефа.
— То есть, как — "сам обнаружится"?
— А вот так. Система связи у них своя, нам её искать — зазря на жалованье тратиться для специалистов. Это вон ФСБ развлекается — так на то на Лубянке и сидит, почитай, две тыщи человек. Ты ж не рыбак, Левченко?
— Нет…. А при чём здесь рыбалка?
Генерал, хитро прищурившись, посмотрел на подполковника.
— Очень даже при чём, дружище Дмитрий Евгеньевич! На живца — знаешь такую методу ловли?
Подполковник кивнул.
— Слышал.
— А раз слышал — должон, стало быть, уловить смысл того, что я тебе сейчас расскажу. Груз, как я понимаю, вот-вот в Гороховец этот прибудет?
Левченко посмотрел на часы.
— Сейчас одиннадцать двадцать. Думаю, если они ночевали где-нибудь, не доезжая Мурома — а ночевать им надо по-любому, шофёр на такой дороге выматывается вусмерть — то сейчас они где-то километрах в шестидесяти — восьмидесяти от Гороховца. Через час — полтора будут на месте.
Генерал удовлетворённо кивнул.
— Хорошо. Твои ребятишки их уже никак не пропустят — раз известна дорога, номера, внешний вид и состав экипажа этой "газели". Так?
Левченко молча кивнул.
