Кое-что из последней речи Иова задело Вилдада Савхеянина. Он возмущён тем, как Иов говорит о его друзьях, и его обижает то, в какой манере и как именно Иов отзывается о Боге. Основная тема этого дискурса – уничтожение нечестивых. Елифаз предположил, что источником наказания грешника в основном выступает его собственная совесть. Вилдад, однако, утверждает, что наказание грешников – это часть установленного миропорядка и нравственного инстинкта человечества.
А. Негодование Вилдада (18:1–4)
Речь Вилдада начинается с того же нетерпеливого удивления («Когда же?»), которое звучало и в предыдущий раз (ср. 8:2). В своих прежних речах Иов «устанавливал ловушки», то есть охотился за словами для своих ложных аргументов. Он полагает, что замечания Иова – это лишь неразумные разговоры. Иов обвинил своих друзей в отсутствии у них разумения (ср. 17:4). Но мудрости недостаёт не у них, а у самого Иова. Если они надеются на какой-то прогресс в обсуждении, то Иову нужно согласиться с некоторыми основополагающими принципами. Отвечая Иову, Вилдад использует местоимение «вы», по-видимому, из-за того, что патриарх отождествляет себя со всеми страдающими праведниками (ср. 17:6 и дал.), которые подвергаются гонениям со стороны нечестивцев (18:1–2).
Вилдад возмущён намёками на то, что он и его друзья – глупые животные. Но, что хуже всего, Иов относится к ним, как к «униженным» (букв. нечистым) животным (ср. 17:4, 9-10). И уж тем более нельзя сравнивать Бога со зверем (ср. 16:9), который рвёт и мечет. Именно Иов – это тот, кто разрывает свою душу на части в своём самодовольном гневе. Ради него земля не опустеет, а скала не сдвинется со своего места. Идея состоит в том, что Бог не станет переворачивать с ног на голову сложные нравственные законы, лежащие в основе вселенной. Бог не станет, утверждает Вилдад, извращать закон, который говорит о нечестивости тех, кто страдает (18:3–4).
Б. Принцип воздаяния (18:5-11)
Остаток своей речи Вилдад посвящает своей основной теме – гибели нечестивых. Как и в первой речи, Вилдад использует красочные образы и пословицы для аргументации своей позиции. Вилдад излагает моральный принцип, согласно которому «свет у беззаконного потухнет». Свет в его шатре померк, в очаге больше нет согревающего огня, а дом навсегда покинут (18:5–6).
Вилдад использует ещё один образ, чтобы выразить ту же мысль. Шаги могущества (т. е. благосостояния) нечестивого сокращаются, и он начинает спотыкаться. И, наконец, «низложит его собственный замысел его», то есть нечестивые пути его в конечном итоге приведут к катастрофе (18:7).
Крах нечестивого неизбежен. Нравственный закон мира таков, что куда бы ни пошёл нечестивый, он всегда попадёт в сеть, силки или петлю. В конце концов он осознает ужас своего положения. «Со всех сторон будут страшить его ужасы». Он будет бросаться туда и сюда, но ужас будет идти за ним по пятам (18:8-11).
В. Конец нечестивого (18:12–21)
Последние дни нечестивца – это то, что дальше описывает Вилдад. Во-первых, силы оставят нечестивого из-за недоедания. Во-вторых, его тело окажется во власти ужасающей болезни, которая метафорически названа здесь «первенцем смерти», то есть самым сильным порождением смерти. Иными словами, эта болезнь смертельна. В-третьих, надежда нечестивого будет изгнана из «шатра» (т. е. жилища) его, что «низведёт его к царю ужасов», т. е. к смерти (18:12–14).
Далее Вилдад говорит об истреблении имени и рода нечестивого человека. Во-первых, он представляет две картины того, что ждёт имущество грешника. Всё, чем он владеет, будет либо отдано в руки других, либо уничтожено дождём серы. Во-вторых, «увянут ветви» грешника, что символизирует прекращение его рода. Семья грешника погибнет вместе с ним. В-третьих, сама память о нечестивом исчезнет с земли (18:15–17).
Вилдад завершает выступление описанием ужаса, который люди будут испытывать по поводу судьбы грешника. Будучи изгнанным из света жизни во тьму смерти, грешник не оставит после себя никакого потомства. И на протяжении многих поколений люди продолжат ужасаться судьбе этого грешника. Вилдад будто подписывает написанную им картину судьбы нечестивого таким словами: «Таковы жилища беззаконного, и таково место того, кто не знает Бога» (18:18–21).
Хотя Вилдад и пытался с богословской точки зрения говорить о судьбе абстрактного грешника, многие детали его описания были напрямую позаимствованы из обстоятельств дела Иова. После предварительных слов личного характера Иов развивает тему, которая и занимает оставшуюся часть главы,
А. Нетерпимость Иова к своим друзьям (19:2–6)