Книги в моей жизни полностью

«Я пытаюсь показать, что за всем этим угадывается тайная причина великой исторической перемены, ожидающей человеческий род: и эта перемена, теснейшим образом связанная с движениями небесных тел, эта перемена, означающая переход от двухтысячелетнего периода, прошедшего под знаком Рыб, к эпохе Водолея, эта перемена, родственная той, что происходит с живым телом, медленно и мучительно возвращающимся к жизни, или же с живым младенцем, появляющимся на свет из утробы умирающей матери, есть не что иное, как истинная перемена сердца, о которой всегда говорили пророки и в которую всегда верили возрожденцы — однако эта „перемена сердца“ никоим образом не будет похожа на предписания „закона“ или предсказания „пророков“, ибо случится это совершенно иначе, самым поразительным и неожиданным образом, более всего напоминающим то, что имеет место в великом „Потоке Природы“, который никогда не прекращает своего движения и движением своим бросает вызов не только Закону и Пророкам, но также Богу и Дьяволу».

Позвольте мне привести еще несколько строк, поскольку они прямо касаются нас, нашего участия — или отказа от участия — в этом новом видении мира, в этом новом образе жизни.

«Никто из нас не в силах определить характер этого сокрытого течения, тайной волны, незримой силы, несущей нас вперед. Наши непосредственные цели, наше непосредственное предназначение кажутся мелкими и жалкими в сравнении с мощной силой, которой мы неосознанно подчиняемся. Мы подобны сомнамбулам: бредем вперед, убивая и становясь жертвой убийства в этом огромном мире, устремившемся из одной мыслительной атмосферы в другую.

В старой атмосфере, откуда мы движемся волей-неволей, независимо от того, принимаем ли мы это слепо на веру или испытываем враждебное смятение, виднеются смутные очертания и туманные конфигурации исчезающих старых тотемов и табу. В яростном отчаянии мы цепляемся за эти ускользающие призраки, но они все больше расплываются и теряют форму по мере того, как нас уносит мимо.

Сами мы — умирающее тело, которое клонится назад, теряет упругость и слабеет, тогда как новорожденный издает первый свой вопль, и этот новорожденный — мы сами.

Да, чем сильнее цепляемся мы за старое, чем громче выкрикиваем нелепые обвинения, чем яростнее проклинаем это гравитационное течение, тем больше подчиняемся ему. „Желающего судьба ведет, нежелающего — тащит“».

Это уже не «начало великого человеческого сражения», как писал Бальзак, — мы находимся в самой гуще его. И Поуис прав, когда говорит, что взбунтовалась именно человеческая душа. Душу тошнит от трупного поклонения жизни, которому предавалось человечество на протяжении нескольких последних тысячелетий.

Есть один американский астролог, Дэйн Радьяр^{96}, который описал ожидающую нас перемену с большей ясностью и проницательностью, чем кто-либо из тех, кого я знаю. Многие его статьи появлялись на страницах популярных журналов, посвященных астрологии. Книги же широкого распространения не получили. Если бы мы понимали суть этого глубокого движения, если бы находились в согласии с ним, то никогда не прогнали бы подобного писателя в дешевенькие журналы. Имя Радьяра ассоциируется с «псевдонаукой» астрологией, и одного этого достаточно, чтобы высказывания его казались подозрительными. Так думают образованные люди — и необразованные тоже. Я упоминаю о нем здесь только потому, что он считает грядущую эпоху «Эрой Изобилия». Чаша переполнена, из нее изольется то, что оплодотворит и придаст новую силу всей земле, всему человечеству. Тайные силы, заключенные в этом «золотом сосуде», станут достоянием всех людей. Мир не идет к концу, как слишком многие полагают. К концу приходят фетиши, предрассудки, фанатизм, бесплодные формы поклонения, несправедливые условия общественного договора, превратившие чудо жизни в погребальную церемонию. Мы потеряем только труп жизни. С мумии спадут цепи, которыми она прикована к земле. Раб не получит свободу, если просто разобьет свои кандалы. Как только дух его освободится, он станет абсолютно свободным — и навсегда. Все должно сгнить, прежде чем начнется новая жизнь. Свобода должна проявиться у корней, прежде чем она сможет стать универсальной.