Желудок настойчиво напомнил о себе. Последние дни они питались только грибами да орехами. Но о костре и горячей пище мечтать не приходилось - даже факел, и тот нельзя зажечь. Придется им поголодать еще немного, пока не дойдут до хейма.
Дженна тронула Пинту за плечо, и та сразу проснулась.
- Тихо. Пошли со мной, - шепнула Дженна.
Пинта осторожно, чтобы не разбудить Карума, выпростала из-под него ноги и вслед за Дженной вылезла на поляну.
- Мы что, оставим его тут? - спросила она.
- А ты как думаешь?
- Да я так просто.
- Пока он спит, мы поищем какую-нибудь еду.
- А ты знаешь, что у меня полон карман орехов?
- Нет.
- Это я тоже просто так, - прыснула Пинта.
- От голода ты делаешься смешливой.
- А ты - мрачной. Из-за одного этого надо скорей искать съестное.
Они разделились - Пинта двинулась к северу, в лес, а Дженна по краю поляны.
Пинта выдернула пять съедобных корешков - круглые луковки были острые на вкус, но приятные. Она сгрызла одну, продолжая искать. На чертополох она наткнулась обычным манером - задом - и тут же вспомнила стишок Катроны:
Коль стебель весь колючий,
а на маковке - пушок.
Значит, ешьте без опаски
сочный, свежий корешок
Это значило, что молодые нежные корни особенно вкусны. Пинта, стараясь не уколоться, выкопала корень и откусила кусочек. По вкусу он напоминал сельдерей.
Дженна тем временем нашла птичьи гнезда - все пустые, кроме одного. В этом лежали три яйца, и Дженна забрала их, уповая на то, что птенцы в них еще не развились. Пригоршня орехов, еще в зеленых обертках, дополнила ее долю добычи.
Девочки сошлись у дерева и разбудили Карума - он заворчал было, но мигом перестал, услышав о еде. Яйца, к счастью, оказались без зародышей. Показав Каруму, как проколоть скорлупу ножом, девочки взяли и себе по яйцу и жадно выпили содержимое. Карум, поколебавшись только миг, сделал то же самое.
- Вот никогда не думал, что это так вкусно, - сказал он. - Отроду ничего лучше не едал.
Дженна улыбнулась, а Пинта сказала:
- В хейме говорят: "Голод - лучшая приправа". Но раньше я этого не понимала.
- Я тоже - а теперь понимаю, - засмеялся Карум. Он пожевал корень чертополоха и сказал задумчиво: - При луне вы точно сестры - светлая и темная.
Дженна захлопала в ладоши.
- Мы и есть сестры. Знаешь ли ты, что Пинту в хейме зовут "тенью", потому что...
- Пора идти, - прервала ее Пинта, высыпав свою долю орехов на траву. Пока ты еще не выдала все наши тайны, Джо-ан-энна. - И Пинта сердито полезла в дупло за котомкой и мечом.
- Она устала, проголодалась, и... - начала Дженна.
- Она ревнует, - сказал Карум.
- Ревнует? К кому?
- К тебе. Ко мне. К нам обоим.
- К нам? - Дженна помолчала чуть-чуть, потом произнесла очень медленно: Никаких "нас" нет. - И встала.
Карум хотел взять ее за руку, но она как будто не заметила этого, и он тоже встал.
- Дженна, я думал... Я чувствовал...
- Есть только женщина Альты и мужчина, воззвавший к ней о защите. Больше ничего. - И Дженна отвернулась к Пинте, которая молча ждала их у дерева.
Все так же молча, они шли по ночному лесу, с Пинтой во главе. На открытых местах они отбрасывали длинные тени, которые соприкасались друг с другом так, как не смели они. Лес, словно в насмешку над их молчанием, полнился звуками. Таинственно шуршали листья, мелкие зверьки шмыгали в подлеске, с низко нависшей ветки неумолчно кричала ночная птица, и шелестели по земле ноги путников.
Несколько часов они прошли в полном безмолвии, обуреваемые каждый своими чувствами. Дженна несколько раз порывалась сказать что-нибудь Пинте или Каруму - и понимала, что не может, что все сказанное ею будет неверным. И она продолжала идти, опустив голову, почти не замечая окружающего - пока ее не остановила переливчатая птичья трель.
Карум, продолжавший шагать как ни в чем не бывало, наткнулся на нее. Они отскочили в стороны, и Дженна повалилась на Пинту, обернувшуюся к ней.
Пинта подхватила ее, шепча:
- Для дрозда слишком рано. Солнце еще не согрело лес, да и света нет, кроме лунного.
Дженна кивнула, сделав Каруму знак молчать. Настойчивая трель прозвучала снова.
- Наши или чужие? - шепнула Пинта прямо в ухо Дженне. Та вместо ответа поднесла руку ко рту и испустила свой заливчатый свист. - Славно у тебя получается! - одобрила Пинта.
Позади них возникла тень и прошипела:
- Тише. Повернитесь медленно, чтобы я могла узнать вас. Дженна с Пинтой подчинились, подняв руки и сложив пальцы в знак Богини, но Карум не шелохнулся.
Тень со смехом вышла на лунный свет и превратилась в высокую молодую женщину с бурым шрамом на правой щеке. Волосы ее были острижены высоким гребнем, и она носила кожаную одежду воительницы. Сняв стрелу с лука, женщина плавным движением вернула ее в колчан за спиной и стукнула себя кулаком в грудь:
- Я Армина, дочь Калиллы.
- А я ее темная сестра Дармина.
Карум оглянулся и увидел вторую женщину, почти двойника первой, с высоким гребнем черных волос и темным шрамом на левой щеке.
- Вы две, как я понимаю, странницы, - сказала Армина. - Но что это за пугало вы таскаете за собой? Мальчик не мальчик, мужчина не мужчина. Красавчик весь из себя.
