Я отвоюю землю свою.
Во имя Великой Альты!"
К морю, где бьется волна в берега,
Сестры ушли, чтобы встретить врага.
Но стрелы летят, и недели летят
Тридцать и три не вернулись назад.
Светлой ведомые Дженной.
Но в новолунье приходит срок.
Вновь слышится клич тридцати и трех,
И кони храпят, и звенят мечи,
И пламенем белым горят в ночи
Светлые косы Дженны.
ПОВЕСТЬ
Ванна успокаивала - Дженна даже заснула ненадолго в горячей ароматной воде. Ее распущенные белые волосы плавали вокруг нее, словно блеклые водоросли.
Петра, зажав в руке прядку, легшую ей на грудь, ждала, когда же Дженна заговорит, и, наконец, не выдержала:
- Какая она, ваша Мать Альта? Я ведь буду учиться у нее. Дженна открыла глаза, обращенные к стропилам крыши. Она долго не отвечала, и молчание натянулось между ними туго, как веревка.
- Твердая, - сказала она, наконец. - Непреклонная. Точно камень.
- Хейм нуждается в прочном камне, чтобы стоять на нем, - заметила Петра. Дженна не ответила. - Но о камень можно и ушибиться. Наша Мать всегда говорила, что жрица должна быть не камнем, но водой, которая набегает и отступает. Наша Мать Альта...
- ...Мертва, - завершила Дженна. - И я тому виной.
- Нет, нет, Джо-ан-энна. Ничьей вины тут нет. "Нет вины, нет и кары", всегда говорила Мать Альта. И об Анне она мне рассказывала. Жрица должна знать наизусть все пророчества. Если Анна - это ты...
- А так ли это?
- Я верю, что да.
- Веришь, но не знаешь наверное?
- Я буду знать лет через сто. Буду знать завтра.
- Это еще что такое? Все жрицы вечно говорят так, что ничего не поймешь. Дженна плеснула водой на Петру. Та протерла глаза.
- Так Мать Альта говорила. Это значит, что мы должны заботиться о настоящем и предоставить отвечать на вопросы тем, кто придет после нас. И я в это верю.
Дженна встала. Вода доходила ей только до бедер, и тело, окутанное тонкими белыми волосами, точно светилось в полумраке.
- Хотела бы я верить так, как ты. Хотела бы знать, во что мне верить.
Петра встала тоже, по пояс в воде.
- Дженна, пророчество только намекает, оно не говорит ясно. Его можно будет разгадать лишь долгое время спустя. Мы, ныне живущие, должны читать его вприщурку.
- Так говорила Мать Альта.
- Не просто говорила, Дженна, - она произносила это не устами, но сердцем. Если ты вправду Анна, тебе предстоит совершить многое. Но если ты не она, ты все равно должна это делать - ведь то, что суждено, случится, веришь ты в это или нет. Хеймы нужно предостеречь, и твой хейм в том числе.
Дженна сильными руками выжала воду из волос, быстро заплела их, перевязала косу лентой и перекинула через плечо.
- А я-то надеялась отложить это. - Что отложить?
- Разговор с камнем.
- Я ведь тоже буду там, Дженна, - и стану водой, которая точит камень. Вот увидишь.
- Вода, которая точит камень? Это хорошо.
Они переоделись в чистое и рука об руку вышли в зал. Но горячая вода отняла у них последние силы, и они, едва успев добраться до Дженниной кровати, повалились на нее и уснули. Дженна проснулась только раз за весь день, когда Амальда пришла будить их, но не стала и только перенесла Петру на кровать Пинты
Амальда беспокойно ерзала, ожидая, когда заговорит Мать Альта, и жалея, что теперь не ночь и Саммор нет с нею. Она объяснила жрице, что девочки устали, и рассказала обо всем вместо них. Рассказ ее был краток. Амальда не все знала и не все понимала, а то, что знала, изложила без обычных воинских прикрас, полагая, что сейчас главное правда, а не сочинительство. Мать Альта выслушала ее с закрытыми глазами - дурной знак - и то кивала, то качала головой по одной ей ведомым причинам. Амальда не могла сказать, прогневана жрица, опечалена или довольна, - ясно было только, что она судит о рассказанном по-своему. Мать Альта всегда судила по-своему, и решения, которые она выносила после, были все равно, что высечены на камне. Амальда этих решений никогда не оспаривала - не в пример таким, как Катрона, которые частенько пререкались со жрицей.
Дыша в лад с Матерью Альтой, Амальда пыталась припомнить заветный стих, чтобы успокоиться, - но в памяти возникали только строчки из "Скачки короля Крака" да страдающее лицо Пинты.
- Амальда! - Голос жрицы, резкий и властный, вернул ее к настоящему. Вечером мы выслушаем этот рассказ снова, но уже из уст очевидцев: Джо-ан-энны, Марги и юной Петры. Надо узнать всю правду, в том числе и то, что ты неумышленно, я уверена - опустила.
Амальда кивнула с несчастным видом, недоумевая, что же она такое могла опустить - и не вспомнила ни слова из того, что рассказывала.
- Прочие дети, - продолжала Мать Альта, - лягут спать, и старшие присмотрят за младшими, пока мы будем говорить. Все сестры должны узнать о позоре и ужасе произошедшего. Все.
Лицо Матери Альты приобрело хищное выражение, напомнившее Амальде лисицу в курятнике, и охотнице сделалось не по себе. Она хотела возразить, но чувствовала, что без Саммор ей со жрицей не сладить, и ждала только знака, чтобы уйти.
Мать Альта махнула рукой, отпуская ее, и Амальда поспешила покинуть эти гнетущие ее стены.
