P.P.S Мне недавно в руки попалась книжка поэта Сергея Зубарева, изданная за свой счет в 1990 году в Воронеже Называется она «Сквозь людоедство и пеплолёдство» Мое «Душегубство» вышло позже на десять лет, и попадись мне вовремя книжка Зубарева, я бы, конечно, никогда не взял для своей такого созвучного с «Людоедством» названия.
Давайте выпьем за хорошую книгу!
За умную, хорошую книгу грех не выпить Как и за умного, хорошего человека
Я помню осень в девяносто первом году, какой была в ту осень Москва – вся в мягких иглах облетающих лиственниц.
Мы пили коньяк, стоя в крематорской ограде, день был солнечный, пьяный – мы пили за умного, хорошего человека.
Прошли годы. Хороших, умных людей стало еще меньше. Их и всегда-то было немного.
Аркадию Натановичу повезло. Нет, не потому, что он здесь родился и выжил. Повезло – что, родившись здесь, он был таким, каким был.
Он прочитал много книг, много хороших книг, а человек, прочитавший много хороших книг, ни на какую кривую дорожку не съедет. Что там ни говори.
Как христиане меряют свою жизнь по Евангелию, так и хороший человек меряет шаги своего сердца по хорошим книгам
Настоящее пространство жизни – это книга.
Книга всегда больше жизни. Всё меньше книги – жизнь, вселенная, солнце Даже сам человек
Вначале была Книга, – сказал великий писатель Бог.
Русский, не прочитавший «Капитанскую дочку», – это русский дурак.
Русский, не прочитавший «Приключения Гекльберри Финна» и «Трех мушкетеров», «Дэвида Копперфилда» и «Остров сокровищ» – это не просто русский дурак, это злой, чванливый русский дурак.
Я не говорю о том, что такого человека и близко нельзя подпускать к литературе – даже корректором.
Но я утверждаю, что такой человек – тайный, если не явный нацист. Во всяком случае, если, не дай Бог, до власти дорвется паучья свора русоволосых чернорубашечников, выбор этого человека будет ясно какой. И свой выбор он оправдает любовью к родине Это он-то, не прочитавший «Капитанскую дочку»!
Вера есть облечение плотью вещей невидимых
Неверие, к сожалению, тоже.
Абсолютная вера и абсолютное неверие приводит к одинаковым результатам
В Германии начала века кто верил, что будет с ней в середине 30-х? Не верили. Нипочем не верили. И неверие обросло плотью.
Говорят: «Фашизм не пройдет!». Говорят: «У нас в России такого не выйдет Мы же сами их били на Волге». А верно ли, не пройдет?
Давайте лучше верить в то, что пройдет В то, что наши дети, десятки из тысяч наших детей, которые останутся живы, смоют пыль со своих сапог в теплых волнах Индийского океана
Давайте верить и делать все, чтобы эта вера не обросла плотью
И читать. Читать хорошие книги. И чтобы дети наши эти книги читали.
Давайте выпьем за умную, хорошую книгу!
Помянем Аркадия Натановича, доброго человека
– Да, Россия отстала в цивилизации от Европы, – передает Панаева сетования Тургенева в одной из его бесед с Некрасовым, – разве у нас могут народиться такие великие писатели, как Данте, Шекспир?
– И нас бог не обидел, Тургенев, – заметил Некрасов, – для русских Гоголь – Шекспир
Тургенев снисходительно улыбнулся и произнес:
– Хватил любезный друг через край! Ты сообрази громадную разницу: Шекспира читают все образованные нации на всем земном шаре уже несколько веков и бесконечно будут читать. Это мировые писатели, а Гоголя будут читать только одни русские, да и то несколько тысяч, а Европа не будет и знать даже об его существовании!
Тяжко вздохнув, Тургенев уныло продолжал:
– Печальна вообще участь русских писателей, они какие-то отверженники, их жалкое существование кратковременно и бесцветно! Право, обидно: даже какого-нибудь Дюма все европейские нации переводят и читают
Конечно, в этих словах обида звучит не за Гоголя В основном, Тургенев жалеет себя, жалеет ту выгоду, которую он мог бы иметь, переводись его сочинения на европейские языки, жалеет об упущенной мировой славе и малой вероятности ее в будущем…
Беседа эта происходила в 1852 году, а ровно через шесть лет этого «какого-нибудь» Дюма по приезде его в Россию те же самые литераторы едва не на руках носят
Многие и сейчас, и раньше задаются и задавались вопросом: как это один человек за непродолжительную в общем-то жизнь смог столько всего написать? Действительно, число сочинений, вышедших из-под руки мастера, превышает несколько сотен. Резонны обывательские сомнения: а не работали ли на мэтра негры?
Привожу для сомневающихся умов выдержку из той же Панаевой:
Я полюбопытствовала узнать у секретаря – правда ли, что Дюма последние свои романы заказывал писать другим, маленьким литераторам, а сам только редактировал их
