Работа над «Калевалой» была начата 7 декабря 1931 года и в июне следующего года сдана заказчику В вышедшей книге на обороте титула перечислены имена мастера и его учеников: «Работа по оформлению книги коллектива Мастеров аналитического искусства (школа Филонова) Борцовой, Вахрамеева, Глебовой, Закликовской, Зальцман, Ивановой, Лесова, Макарова, Мешкова, Порет, Соболевой, Тагриной, Цыбасова под редакцией П Н Филонова»
В комментариях Г. Марушиной к «Дневнику» о степени редакторского участия Филонова в работе его учеников говорится следующее: «Вопрос о редакции Филонова, иными словами – об участии его в работах учеников, до сих пор остается открытым. Известно, что Филонов очень активно, не щадя времени и сил, помогал своим ученикам, многое, вероятно, делал сам Существуют различные свидетельства на этот счет».
Итак, работа над «Калевалой» была закончена в июне 1932 года Прошло полгода Читаем в дневнике запись от 13 января 1933 г.: «Получил из “Академии” 1000 р. за редакцию “Калевалы” Наконец издательство решило со мной расплатиться, когда рубль упал, а продукты поднялись в цене. Кило сахару в кооперативе по коммерческой цене сейчас стоит 15 р., а молоко на рынке 6 р и 6 р 50 к. Т. к выплата из Академии производится исключительно через сберкассу, а номер и адрес кассы при переводе денег издательство перепутало, моей дочке пришлось долго похлопотать, разыскивая и получая их Перевела их “Академия” 29 декабря, и за это время на них наросло 2 р. 22 к процентов Из них я полностью заплатил дочке долг 638 р 27 к.».
Один из рисунков к книге был утерян, нарисован заново и отослан в издательство Вот что пишет по этому поводу художник: «Теперь надо ждать, как его примет тупье и паразиты из “Академии” здесь и в Москве Мы работаем с самодовольными, полными апломба и невежества паразитами Изо и мерзавцами Изо, по горло пресыщенными возможностью издаваться и оставаться недосягаемыми…»
Особая история была с форзацами филоновской «Калевалы», которые запретили за их красный цвет.
22 ноября 1933 г.: «Порет ‹…› сказала, что т. Сокольников, глава Ленотдела “Академии”, пробовал вступиться за форзацы “Калевалы” и говорил об этом с М. Горьким. Горький ответил ему, что форзацы пропустить нельзя. Но Горький при этом просил Сокольникова отпечатать для него один экземпляр “Калевалы” с форзацами Т. к. Сокольников захотел этого же и для себя, и еще кое для кого, то Сокольников решил отпечатать триста экземпляров с форзацами. Но когда он распорядился об этом в лен издательстве “Академия”, оказалось, что кто-то уже распорядился уничтожить клише форзацев».
Когда «Калевала» вышла, пресса отозвалась на ее появление ливнем отрицательных отзывов: «Не заслуживает положительной оценки иллюстративная сторона издания… Иллюстраторы не создали ничего ценного в художественном отношении. По стилю, по манере изображения рисунки дают полный разнобой и не связаны между собой Преобладающий уклон – в сторону архаизации… Крайне неудачно изображение древних героев в карикатурном виде с подчеркнутыми типическими чертами… Чрезмерное злоупотребление со стороны художников ироническим отношением к “Калевале” снижает общее впечатление…» Или другой пример: «Резкой отрицательной оценки заслуживает выпущенное “Академией” издание финского народного эпоса “Калевала”, эта книга по праву может рассматриваться как своеобразная энциклопедия самых отвратительных и отталкивающих черт ленинградской художественной школы Филонова»
А вот мнение о «Калевале» Екатерины Серебряковой, жены Филонова: «Читаю эти дни “Калевалу” – не знаю, от чего я больше в восторге – от содержания или рисунков, – до чего они хороши… Радость у меня, когда я смотрю. Вчера утром более часа только рисунки смотрела».
Более всего человек эпистолярной эпохи отражается в письмах В свое время петербургский журнал «Звезда» (№ 7, 1999, публикация О. Демидовой) опубликовал часть переписки поэта Василия Каменского с режиссером и теоретиком театра Николаем Евреиновым Они достойны того, чтобы частично их процитировать, потому что настолько живо раскрывают Каменского человека, что никакие сторонние мемуары не расскажут нам о поэте лучше.
Напомню, что Н. Евреинов, адресат Каменского, в период их переписки (1925-1935 гг.) жил в Нью-Йорке; сам поэт проживал в России
