Фичино всячески обхаживал Лоренцо в надежде на покровительство, но в этом у него был конкурент – Луиджи Пульчи, глава буйной ватаги молодых аристократов (мать Пульчи была из семьи Барди), которая начала собираться вокруг Лоренцо в 1460-х. Фичино и Пульчи были двумя противоположностями, борющимися за душу Лоренцо. Фичино отличался ученостью и благочестием, Пульчи (которого называли Джиджи) славился беспутным поведением, злым языком и ехидными шутками; он любил кабаки, бордели и черную магию. Он вполне соответствовал своей фамилии («Пульчи» означает «блохи») – всех кусал и раздражал. Как жаловался один флорентиец в письме к Лоренцо: «Джиджи невыносим, Джиджи злоречив, Джиджи дерзок, Джиджи бешеный, от Джиджи одни скандалы, у Джиджи тысячи недостатков». Фичино взял верх, когда Пульчи в серии сонетов высмеял паломничества, чудеса, проповедников и учение о бессмертии души, чем, как объявил Фичино, сделал себя «мерзостью пред Богом» из-за своих «ядовитых языка и пера». Его осудили с церковных кафедр и выдворили из ближайшего окружения Лоренцо, где, по крайней мере на время, снова воцарился Фичино[665].
В 1475-м он решил напечатать «О христианской религии». Хотя Иоганн из Майнца и Ченнини больше в городе не работали, Фичино сумел разыскать нового печатника, эмигранта из Бреслау в Силезии (ныне Вроцлав в Польше). По своим колофонам этот печатник известен как «Nicolaus Laurentii, Alamanus», хотя в различных документах его имя итализировано как Никколо ди Лоренцо, Никколо Тедеско и Никколо делла Магна (искаженное «аламан» – указание на его немецкое происхождение). В англоязычном мире его часто называют Николай из Бреслау[666].
Николай, по-видимому, приехал во Флоренцию в середине 1460-х, а до того, судя по всему, занимался книжным делом в Силезии. Отец Никколо Макиавелли, Бернардо, большой книгочей, называл его «Никколо Тедеско, священник и астролог», хотя непонятно как согласуется со священным саном тот факт, что к 1470-м у него был сын по имени Джанни[667]. Когда-то прежде он работал писцом или каллиграфом и, возможно, был связан со скрипторием монастыря в Бреслау. В начале 1470-х он сделался бродячим консультантом начинающих печатников, добирался до таких мест, как Мантуя и Лендинара, городок в двадцати пяти милях к юго-востоку от Падуи. В тамошнем документе 1471 года он назван «Никколо Тедеско, наборщик в ремесле книгопечатания»[668]. Николай продолжал трудиться переписчиком, в том числе для Лоренцо Медичи. Два манускрипта в собрании Лоренцо гласят, что написаны «рукой Никколо Тедеско»[669]. Отсюда явствует и что Лоренцо предпочитал манускрипты, и что профессия печатника отлично совмещалась с профессией писца.
Николай отпечатал «О христианской религии» не слишком умело и профессионально. Несмотря на репутацию «наборщика в ремесле книгопечатания», он никак не проявил своего опыта – в книге нет ни титульного листа, ни колофона, ни сигнатур, ни пагинации, ни колонтитулов. Более того, одна страница повторяется дважды, а текст изобилует опечатками. В одном месте буква «n» напечатана вверх ногами. Уцелевшие экземпляры пестрят междустрочными замечаниями и поправками – по большей части рукой Фичино. Тем не менее это издание знаменует момент, когда один из ведущих флорентийских интеллектуалов решил размножить свой труд посредством печатного станка.
Не только Николай из Бреслау открыл во Флоренции новую типографию. В том же месяце, когда было опубликовано «О христианской религии» Фичино, в ноябре 1476-го с флорентийского печатного станка сошла еще одна книга. Куда более скромная, чем труд Фичино, она была такая дешевая и недолговечная, что из четырехсот экземпляров до нас не дошло ни одного. То был «Донат», школьная латинская грамматика. И работали на этом станке не эмигранты-немцы, а двое итальянских монахов в доминиканском монастыре на краю города.
В этом монастыре, Сан-Якопо ди Риполи, жили сорок семь доминиканских монахинь[670]. Он стоял на западной окраине Флоренции, на Виа делла Скала, близко к воротам Прато и в десяти минутах ходьбы от доминиканской базилики Санта-Мария Новелла. Монастырь располагался здесь с 1292-го, когда из-за войны и разбоя сестрам пришлось бросить свой прежний дом в трех милях от Флоренции, в деревушке Риполи, и укрыться за городскими стенами. Здесь их благополучно разместили в просторном, обнесенном стеной комплексе зданий. Сан-Якопо ди Риполи скоро стал самым многолюдным из флорентийских монастырей. К 1300 году он вмещал сто монахинь и славился огромным деревянным распятием работы великого Чимабуэ, а также фресками со сценами из жизни Девы Марии.
