В конце концов Федерико подписал контракт с герцогом Эрколе и его союзниками, – возможно, ему вскружила голову огромная сумма в 165 000 флоринов. Военные действия начались в мае. Противник Федерико с венецианский стороны Роберто Сансеверино прислал ему издевательский дар: лису в клетке. Мол, хоть ты и хитер, как лис, скоро попадешь в клетку.
Жаркие комариные низины в дельте По – местность нездоровая, и многие солдаты Федерико скоро заболели. Всего за это лето с обеих сторон умрут примерно двадцать тысяч солдат, их тела бросят в реки и речушки. Веспасиано сообщает, что Федерико тоже слег с лихорадкой из-за «бесконечных тягот и дурных испарений». Друзья уговаривали его вернуться в Болонью, где воздух свежее, однако Федерико отказывался бросить незащищенной Феррару, важнейшее укрепление на пути венецианцев. 10 сентября 1482-го он умер от того, что Веспасиано назвал «болотной лихорадкой»[837].
Смерть Федерико стала источником проблем для Веспасиано и ужасных тревог для Марсилио Фичино. Несколько месяцев спустя Фичино в письме другу рассказал, что случилось с переводами Платона, которые он называл «детьми моего ума». (Один из любимых каламбуров Фичино строился на сходстве между итальянским
Тревога Фичино не удивительна. Вполне вероятно, что писцы Веспасиано получили единственную копию его переводов – рукопись, на которую ушло почти двадцать лет. Она содержала не только все диалоги, но и предисловия и комментарии к ним. К смерти Козимо в 1464-м Фичино перевел лишь десять диалогов. За следующие два года он перевел еще тринадцать и завершил свой огромный труд примерно к 1469-му, однако не разрешал копировать свой перевод и комментарии для распространения, поскольку намеревался вносить правки. Окончательный вариант Фичино подготовил лишь к 1482-му. В тот год он и отдал рукопись Веспасиано.
Теперь, когда Федерико умер, а писцы отказались возвращать текст, Фичино мог лишиться труда многих лет. Вдобавок один из писцов Веспасиано, немец, доставил ему большое огорчение. В письме другу Фичино сетовал: «Нашего божественного Платона переписывал некий богомерзкий немец, кощунственной рукой проливший священную кровь пред самым алтарем. Негодяй и святотатец изрубил иерея на куски и тут же сбежал»[839]. В 1950-м французский переводчик и биограф Фичино понял эти слова буквально, решив, что кто-то из писцов Веспасиано действительно убил священника перед алтарем. Скорее всего, Фичино выражался аллегорически и хотел сказать, что писец каким-то образом повредил рукопись. Он умолял друга проследить, чтобы «нашего Платона… не осквернили более нечистые руки этого злодея»[840].
В конце концов писцам заплатили, манускрипт для Урбино закончили, а рукопись вернулась к Фичино после «долгого заточения и тяжелых уз»[841]. Однако пережитая тревога убедила Фичино растиражировать своего возлюбленного Платона, чтобы не дрожать больше за труд всей жизни. Получив рукопись от Веспасиано, он тут же стал готовиться к новому ее воспроизведению – и не в единственном манускрипте, а более чем в тысяче экземпляров. Рукопись Платона отправилась в монастырь Сан-Якопо ди Риполи.
На шестом году своего существования типография Риполи по-прежнему работала много и довольно успешно. В 1481–1483 годах Фра Доменико израсходовал семьдесят тысяч листов бумаги и закупил примерно триста фунтов ингредиентов для краски[842]. Он все так же ходил по Флоренции в попытках пристроить сто пятьдесят старых изданий и очень часто записывал печальный рефрен: «Упомянутые книги возвращены»[843]. Он продолжал обменивать книги на все, что можно, и как-то получил за четыре книги штабель дров. Другой раз он заключил сделку иного рода – отпечатал пятьсот экземпляров либретто к оперетте о царе Ироде для заказчика, которого называл просто
