– Поездка прошла хорошо?
– Природа там просто потрясающая, – отвечает Султан. – И удивительно красивые закаты.
Пока он моется, жена готовит ужин и расстилает скатерть на полу между мягких подушек. Султан, чистый, в свежевыглаженной одежде, выходит из ванной. Он выражает недовольство стеклянными тарелками, которые поставила Шарифа.
– Я не люблю стеклянных тарелок. Они выглядят как дешевка, – говорит он. – Барахло, купленное на грязном базаре.
Шарифа заменяет стекло фарфором.
– Вот так-то лучше, на них и еда кажется вкуснее, – говорит Султан.
Он рассказывает последние новости из Кабула, она – из Хайатабада. Супруги не виделись несколько месяцев. Они разговаривают о детях, о родственниках, строят планы на предстоящие несколько дней. В каждый свой приезд в Пакистан Султан обязан нанести множество визитов вежливости тем из родственников, кто еще не вернулся в Афганистан. Сначала он должен посетить тех, у кого за время его отсутствия умер кто-то из семьи. Потом ближайшую родню и дальше по степени родства – скольких успеет за время своего пребывания в городе.
Султан вздыхает при мысли о всех родичах Шарифы – сестрах, братьях, зятьях, свекрах и свекровях сестер, двоюродных братьях и сестрах, – которых ему придется навестить. Невозможно держать в тайне его приезд, в этом городе все всегда знают всё. К тому же эти визиты вежливости – единственное, что еще осталось Шарифе от брака. Если она чего и вправе требовать, так только того, чтобы муж поддерживал хорошие отношения с ее родственниками и обращался с ней как с женой, пока они в гостях. Когда все визиты распланированы, Шарифа выкладывает последние новости о соседях снизу, то есть о злоключениях Салики.
– Знаешь, что такое шлюха? – говорит Султан, возлежа на подушках что твой римский император. – Вот она шлюха и есть.
Шарифа не соглашается, Салика ведь даже ни разу не была с юношей наедине.
– Но мысли-то у нее соответствующие, – настаивает Султан. – Если она пока еще и не потаскуха, то легко может стать ею. Выбрала себе никчемного парня, который никогда не сможет найти работу. И откуда тогда у нее возьмутся деньги на ее любимые украшения и красивую одежду? Если кастрюля не прикрыта крышкой, в нее может попасть все что угодно. Грязь, земля, пыль, насекомые, палые листья, – продолжает Султан. – Вот и семья Салики как эта кастрюля без крышки. И на них сыпалась всякая грязь. Отец далеко, и даже когда вроде бы жил с ними, дома почти не появлялся. Теперь он уже три года как беженец в Бельгии, а все еще не выправил нужные бумаги, чтобы взять к себе семью, – фыркает Султан. – Тоже никчемный человек. Не успела Салика научиться ходить, как начала искать себе жениха. И случайно ей подвернулся этот нищий ничтожный Надим. Но сначала-то она пыталась заарканить нашего Мансура, помнишь? – спрашивает он жену. Теперь и книготорговец поддался желанию посплетничать.
– Да, и ее мать тоже принимала в этом участие, – припоминает Шарифа. – Все время спрашивала, не пора ли нашему мальчику жениться. Я всегда отвечала, что еще рано, ему надо учиться. Меньше всего мне нужна была такая никчемная и самонадеянная невестка, как Салика. Когда приехал твой брат Юнус, они и его стали изводить этими вопросами, но и он ни за что не взял бы за себя дешевку вроде Салики.
Тема преступлений Салики наконец-то исчерпана. Однако у супругов хватает родственников, которым можно перемыть косточки.
– Как дела у твоей двоюродной сестры? – громко смеясь, интересуется Султан.
Одна из двоюродных сестер Шарифы провела всю жизнь, ухаживая за родителями. Когда те умерли, ей было сорок пять лет, и братья выдали ее замуж за вдовца, который искал мать своим детям. Султану никогда не надоедает вспоминать эту историю.
– После свадьбы она совершенно изменилась. Наконец-то стала женщиной, – насмехается он над кузиной. – Но детей так и не появилось, видимо, месячная болезнь у нее прекратилась еще до свадьбы. А это значит, что у нее не было ни ночи передышки!
– Должно быть, так, – вставляет слово Шарифа. – А помнишь, до свадьбы она выглядела такой тощей и высохшей. А теперь ее не узнать, небось вообще не просыхает, – хохочет она. Высказывая столь смелые заявления, Шарифа прикрывает рот ладонью и трясется от смеха.
Растянувшись на подушках перед тарелками с остатками еды, супруги как будто опять обрели былую близость.
– А помнишь, у тебя была тетка, за которой ты подсматривала в замочную скважину? В конце концов ее совсем согнуло, потому что муж любил делать это сзади, – смеется Султан.
За одной историей следует другая. Султан и Шарифа лежат на полу и по-детски смеются над бурной половой жизнью своих родственников.