Пока он моется, жена готовит ужин и расстилает скатерть на полу между мягких подушек. Султан, чистый, в свежевыглаженной одежде, выходит из ванной. Он выражает недовольство стеклянными тарелками, которые поставила Шарифа.
— Я не люблю стеклянных тарелок. Они выглядят как дешевка, — говорит он. — Барахло, купленное на грязном базаре.
Шарифа заменяет стекло фарфором.
— Вот так-то лучше, на них и еда кажется вкуснее, — говорит Султан.
Он рассказывает последние новости из Кабула, она — из Хайатабада. Супруги не виделись несколько месяцев. Они разговаривают о детях, о родственниках, строят планы на предстоящие несколько дней. В каждый свой приезд в Пакистан Султан обязан нанести множество визитов вежливости тем из родственников, кто еще не вернулся в Афганистан. Сначала он должен посетить тех, у кого за время его отсутствия умер кто-то из семьи. Потом ближайшую родню и дальше по степени родства — скольких успеет за время своего пребывания в городе.
Султан вдыхает при мысли о всех родичах Шарифы — сестрах, братьях, зятьях, свекрах и свекровях сестер, двоюродных братьях и сестрах, — которых ему придется навестить. Невозможно держать в тайне его приезд, в этом городе все всегда знают все. К тому же эти визиты вежливости — единственное, что еще осталось Шарифе от брака. Если она чего и вправе требовать, так только того, чтобы муж поддержал хорошие отношения с ее родственниками и обращался с ней как с женой, пока они в гостях. Когда все визиты распланированы, Шарифа выкладывает последние новости о соседях снизу, то есть о заключениях Салики.
— Знаешь, что такое шлюха? — говорит Султан, возлежа на подушках что твой римский император. — Вот она шлюха и есть.
Шарифа не соглашается, Салика ведь даже ни разу не была с юношей наедине.
— Но мысли-то у нее соответствующие, — настаивает Султан. — Если она еще и не потаскуха, то легко может стать ею. Выбрала себе никчемного парня, который никогда не сможет найти работу. И откуда тогда у нее возьмутся деньги на ее любимые украшения красивую одежду? Если кастрюля не прикрыта крышкой, в нее может попасть все что угодно. Грязь, земля, пыль, насекомые, палые листья, — продолжает Султан. — Вот и семья Салики как эта кастрюля без крышки. И на них сыпалась всякая грязь. Отец далеко, и даже когда вроде бы жили с ними, дома почти не появлялся. Теперь он уже три года как беженец в Бельгии, а все еще не выправил нужные бумаги, чтобы взять к себе семью, — фыркает Султан. — Тоже никчемный человек. Не успела Салика научиться ходить, как начала искать себе жениха. И случайно ей подвернулся этот нищий ничтожный Надим. Но сначала-то она пыталась заарканить нашего Мансура, помнишь? — спрашивает он жену. Теперь и книготорговец поддался желанию посплетничать.
— Да, и ее мать тоже принимала в этом участие, — припоминает Шарифа. — Все время спрашивала, не пора ли нашему мальчику жениться. Я всегда отвечала, что еще рано, ему надо учиться. Меньше всего мне нужна была такая никчемная и самонадеянная невестка, как Салика. Когда приехал твой брат Юнус, они его стали изводить этими вопросами, но и он ни за что не взял бы за себя дешевку вроде Салики.
Тема преступлений Салики наконец-то исчерпана. Однако у супругов хватает родственников, которым можно перемыть косточки.
— Как дела у твоей двоюродной сестры? — громко смеясь, интересуется Султан.
Одна из двоюродных сестер Шарифы провела всю жизнь, ухаживая за родителями. Когда те умерли, ей было сорок пять лет, и братья выдали ее замуж за вдовца, который искал мать своим детям. Султану никогда не надоедает вспоминать эту историю.
— После свадьбы она совершенно изменилась. Наконец-то стала женщиной, — насмехается он над кузиной. — Но детей так и не появилось, видимо, месячная болезнь у нее прекратилась еще до свадьбы. А значит, что у нее не было ни ночи передышки!
— Должно быть, так, — вставляет слово Шарифа. — А помнишь, до свадьбы она выглядела такой тощей и высохшей. А теперь ее не узнать, небось, вообще не просыхает, — хохочет она. Высказывая столь смелые заявления, Шарифа прикрывает рот ладонью и трясется от смеха.
Растянувшись на подушках перед тарелками с остатками еды, супруги как будто опять обрели былую близость.
— А помнишь, у тебя была тетка, за которой ты подсматривала в замочную скважину? В конце концов, ее совсем согнуло, потому что муж любит делать это сзади, — смеется Султан.
За одной историей следует другая. Султан и Шарифа лежат на полу и по-детски смеются над бурной половой жизнью своих родственников.
