Уже завтра Султан собирается в Пакистан. Мансур с облегчением переводит дух. Он боялся, что может случайно нагрянуть какая-нибудь из его подружек. Даже не хотелось думать, что было бы, если бы девушка подошла к нему и заговорила в присутствии отца. Он должен описать своим знакомым, как выглядит отец. Тогда, завидев его, они могут просто подойти к полкам, как будто интересуются книгами. Отец все равно никогда не заговаривает первым с клиентками в парандже.
На следующий день Мансур едет в министерство внутренних дел, чтобы подать заявление на столяра, и с помощью Мирджана ему удается поставить все требуемые печати за пару часов. С этими бумагами он отправляется в полицейский участок Дех-Худайдада, глинобитную хибарку, охраняемую отрядом вооруженных полицейских. Оттуда он выходит сопровождаемый инспектором в штатском и показывает ему дом Джалалуддина. Тем же вечером полицейские должны прийти за столяром.
Следующим утром, еще до рассвета, перед дверями квартиры семьи Хан появляются две женщины с детьми. На стук открывает заспанная Лейла. Женщины немедленно принимаются плакать и причитать, так что до Лейлы даже не сразу доходит: это бабушка и тетя столяра, пришедшие с его детьми просить за него.
«Пожалуйста, пожалуйста, простите его! — умоляют они. — Пожалуйста, ради Бога». Старенькой бабушке уже под девяносто, она маленькая и высохшая, напоминает мышь. Остренький подбородок зарос густыми седыми волосами. Она — мать Фаиза, который уже несколько недель пытается выбить истину из сына. «Нам нечего есть, мы голодаем. Только взгляните на детей! Но мы заплатим за открытки».
Лейла приглашает их войти. Маленькая старушка бросается к ногам женщин, которые вышли в коридор, разбуженные шумом. Все глубоко потрясены открывшимся перед ними зрелищем ужасающей нищеты и горя. С собой просительницы привели двухлетнего мальчика и больную полиомиелитом девочку. Девочка с большим трудом усаживается на пол, осторожно отставляя в сторону неподвижную больную ногу. Она сидит и с серьезным видом прислушивается к разговору взрослых.
Когда пришил полицейские, Джалалуддина дома не было, так что вместо него забрали отца и дядю. Сказали, что придут за столяром завтра. Той ночью никто не спал. Рано утром, не дожидаясь прихода полиции, две старухи пошли умолять Султана пощадить их родственника. «Если он что и украл, то это ради спасения семьи. Вы только посмотрите на детей, они же худые как смерть. Одеться не во что, есть нечего».
Сердца женщин из Микрорайона исполняются сочувствия, но больше этого они ничего предложить не могут. Если уж Султан что-то вбил себе в голову, женщины семьи Хан не в силах повлиять на его решение. Особенно если дело касается магазина. «Мы бы рады вам помочь, но это не в нашей власти. Все решает Султан, — говорят они. — А Султана нет дома».
Просительницы продолжают плакать и стенать. Они знают, что им сказали правду, но никак не могут оставить последнюю надежду. Входит Лейла с яичницей и свежим хлебом. Детям она принесла кипяченое молоко. Когда появляется Мансур, родственницы столяра падают к его ногам и принимаются их целовать. Он отбрасывает женщин пинком. Они знают, что именно Мансур, как старший сын, обладает властью принимать решения в отсутствие отца. Но он твердо решил выполнить волю Султана.
«После того как Султан отобрал его инструменты, Джалалуддин больше не может работать. Мы уже несколько недель толком не ели. Мы успели забыть вкус сахара, — плачет бабушка. — Покупаем полусгнивший рис. Дети совсем исхудали. Смотрите, остались одна кожа да кости. Каждый день отец бьет Джалалуддина. Я и представить себе не могла, что в моей семье вырастит вор», — продолжает бабушка.
Женщины из Микрорайона обещают сделать все от них зависящее, чтобы убедить Султана изменить решение. Но они отлично знают, что это ни к чему не приведет. Когда бабушка и тетя Джалалуддина с детьми доковыляли до дома, оказалось, что полиция уже забрала столяра.
После полудня Мансур отправляется давать показания. Заложив ногу за ногу, он сидит напротив стола начальника полицейского участка. При допросе присутствует семеро человек. Стульев на всех не хватает, двоим, приходится сидеть на одном стуле, столяр же сидит на корточках на полу. Полицейские являются собой довольно пестрое сборище. Кто-то одет в серую зимнюю униформу, кто-то в традиционный костюм, кто-то — земляную форму военной полиции. В деревни редко что происходит, поэтому кража открыток для них большое событие. Один полицейский встал в дверях, как бы раздумывая, остаться послушать или идти дальше.
«Ты должен сообщить нам, кому продал открытки, или же мы отправим тебя в центральную тюрьму», — говорит начальник участка. От слова «центральная тюрьма» веет ледяным холодом. Там содержатся настоящие преступники.
