— С ней ведь не просто сидеть надо. Она и описается, и что похуже устроит. Может ругаться начать или плакать. А после туалета ее надо как следует обрабатывать. Только пролежней, или еще какой фигни не хватает! Станет чужой человек возиться? Спину пять раз фурацилином протирать, и с боку на бок переворачивать. Не смеши. Ну что я тебе врачу объясняю. Сам все знаешь. Сам всему этому меня ведь и учил. Родственников у нас тут нет. Так что не взыщи.
— Я Алене так и сказал. Но она уперлась хуже, чем баран. Танком с места не сдвинешь. Велела нам что-нибудь измыслить.
— Да что стряслось то?
— Ее взбаламутил друг какой-то по сборной. Саша, кажется. Он недавно женился, и приглашает всех нас в свой загородный дом. На баню-шашлык-гулянку-посиделки. Сегодня вечером.
— Я то тут при чем?
— Алена хочет, чтобы ты поехала с нами, развеялась.
— Но вы же там ночевать собираетесь, не иначе.
— Да.
— Исключено. Бабуся — раз. На работу завтра — два. Да я и не знаю в вашей компании никого.
— Саша с женой и другом. Мы втроем. Вот и весь контингент.
— Ага.
Арина привстала на цыпочки и щелкнула Васю по носу.
— Бездарный старый сводник.
— Ну…
— Не перебивай. Шучу. Сводник молодой и одаренный.
Вытянувшаяся физиономия Василия была столь забавна, что Арина прыснула дребезжащим глупым смешком.
— Входи уж. А то разговариваем через порог. Как неродные. Мне жаль, но проблема с бабусей из разряда неразрешимых. Посему гулять, лопать шашлыки, и танцевать босиком в сугробах будете без меня. К тому же мне с утра на завод.
— Да и мне тоже в больницу. Но Алена уперлась. Едем и все. Слава Богу, завтра у меня ни одной операции не запланировано. Выпью кофейку. Не так мы стары, чтобы одна бессонная ночь нас доконала. Да?
— Очень длинная речь для тебя, дорогой.
— Я бы тебя подвез.
— Хорош уговаривать. Нет, сказала я. Все. Пошли блинами угощу.
— Блины то это здорово. Но вот отрицательный ответ сообщать Алене. Ох! А вдруг меня сковородкой оглоушат.
— Так ведь не меня, а тебя. Смотри блины какие. Чудо. Снимай куртку. Идем.
Уселись у деревянного стола, накрытого яркой клеенкой.
— Приятного аппетита.
— Спасибо. Сколько у тебя кактусов!
— Нравятся?
— Да нет, не очень.
— Вот честный негодяй. А я их обожаю.
Арина по утрам всегда здоровалась с этой зеленой компанией. Поименно с важными кактусищами и с задорными кактусятами. Лысый репсалис был ее любимцем. Василий, глотая очередной блин, поинтересовался.
— А что это за монстр без иголок?
— Не буду я тебе кактусофобу рассказывать о моем фаворите. Не надейся.
Василий дипломатично улыбнулся и, принимаясь за очередной блин, разразился тирадой.
— А все-таки странная вещь человеческий желудок. Он просит гораздо больше, чем ему нужно на самом деле. Ну, да это легко объяснить. Уж, очень замечательные у тебя блины вышли!
Вот что такое — гость правильный, всем гостям пример. Ел с аппетитом, вкусно причмокивая и воздевая глаза к потолку в восторге. Нахваливал стряпню. Каждая нормальная хозяйка жаждет одобрения. В глубине души, или откровенно, но хочет услышать спасибо. Да и комплимент нисколько не повредит. Что касаемо Арины, она пекла как бабушка учила: тонко, но во всю сковородку. И гордилась результатом чрезвычайно. Тем более, что готовить в принципе не умела и не любила. Блины были почти что единственным исключением из правила.
— Хватит, вкуснотища, конечно, но Алена грозилась разлюбить пузатого. Пока, хозяюшка, ежели не пристукнут за твой отказ, может свидимся еще.
— Лады.
На пороге Василий притормозил, но видно передумал, ничего не сказал, только махнул рукой. Арина проводила его, обиходила бабулю, вымыла пару тарелок, стянула шорты (маловаты стали — жмут) и посмотрела на часы. Десять. Уйма времени впереди. Читать, не перечитать. Громовой стук по батарее возвестил, что Евдокия Яковлевна, одинокая старуха, соседка сверху, приглашает подняться к ней. Очевидно, попросит сходить в магазин за молоком. Арину она встретила с сигаретой в руке.
— Голубушка.
Разговаривала она манерно и строго. Точно классная дама в институте благородных девиц.
— Мне необходимо передать несколько книг одной приятельнице. Но сегодня подморозило. В такой ужасный гололед я не доберусь до нее, не переломав конечности. Мне неловко просить вас еще об одной услуге. Вы и без того постоянно выручаете меня, голубушка. Извините, что злоупотребляю вашей добротой. Эта моя приятельница живет неподалеку, всего две остановки. И лучше не откладывать визит на вечер. Она только, что звонила мне и интересовалась судьбой книг и временем доставки. Она думает, что ко мне частенько заходят внучки. Я ее не разочаровываю. Стыдно признаться, что твои родные не посещают тебя, не любят. Ведь в этом и моя вина, несомненно.
Старуха рассорилась с дочерью, они почти не общались, и стеснялась своего вынужденного одиночества. Даже Арина, единственная во всем доме, с кем она была накоротке — не знала подробностей разрыва.
— Не переживайте, Евдокия Яковлевна. Две остановки это действительно не слишком далеко. Добегу.
