Вымерший двор встретил ее закручивающимся в спираль ледяным ветром. Машины поблизости не наблюдалось. Арина опустила сумку на скамью и подняла воротник куртки. Собственная тень изломанная и неяркая была единственным слушателем.
— Что мне делать с собой теперь?
Замороченной, замороженной?
С этой главною из потерь.
В прорубь брошусь я.
Нехороший мой.
— Арина. Арина.
К ней из подъезда бежала Евдокия Яковлевна.
— Деточка. Я вас увидела в окно. Вы забыли про ключи. Вы их мне не занесли. Какая вы стали худенькая. Заморыш.
— Спасибо на добром слове.
— Не обижайтесь на старуху. Деточка, вы ужасно исхудали. Ужасно. Надеюсь, в санатории вы поправитесь. И в следующий раз будете похожи на человека.
— Хорошо. Торжественно обещаю есть все, что дают и поправляться.
Старушенция неожиданно обняла ее и всхлипнула.
— До встречи, деточка.
— До свидания, Евдокия Яковлевна.
— Чуть не забыла, проклятый склероз, я принесла вам книгу, читать с собой, в санатории. Просто удивительно, какие талантливые люди живут рядом с нами. Не поверите, голубушка, сколько слез я пролила, самых горьких и светлых, всяких, над этими страницами.
— Желаете и мне того же?
Не удержавшись, съязвила Арина.
— Надеюсь, вам понравится.
Она вынула из кармана скромный черный томик, оказавшийся неожиданно тяжелым, и вручила его девушке.
— Возвращать не стоит, это мой подарок вам на выздоровление. Я вас ни разу не навестила, терпеть не могу больницы. Да к тому же редко выхожу из дома, вообще. Словом простите старую, великодушно не гневайтесь.
Склоняясь, придерживая старомодное клетчатое пальто, норовившее соскользнуть с плеч, коротко, не по возрасту подстриженная и подкрашенная Евдокия Яковлевна, совсем не казалась смешной. Она была чрезвычайно аккуратной и подтянутой. Маникюр и капроновые колготы, бледно розовая помада — она уважала себя. Все в ней было таким не совковым… Арине показалось, что она правильно подобрала слово. Именно не совковым. На ум приходили всякие разные сравнения. Леди, сударыня, госпожа… Героини книг, преимущественно английских, разномастные барыни и их чопорные служанки, всевозможные великосветские помещицы и вдовы чиновников высшего ранга. Полный бред, короче. Дурь. Арина, поморщившись, выбросила из головы, не относящуюся к делу ерунду, и раскрыла презентованный томик на удачу, даже не взглянув на название и фамилию автора.
— Он вернется обратно из дальней страны, королева.
Он подарит вам новое море и ряд островов.
Он в надменности дерзкой расскажет про ужасы плена,
Он не будет стыдиться следов от тяжелых оков.
На условности плюнув, пусть губы кривят лицемеры,
Он поведает множество странных и жутких вещей.
Победитель: таких и ругают, и хвалят — безмерно.
Он вернется обратно… К кому? К королеве своей.
Деньги, слава, бесстыдство влюбленности, жажда,
Сила тела, отчаянье, счастье. Преграды не в счет…
Все лишь вам. Это сбудется вскоре. Однажды,
Он вернется обратно. И к вашим ногам упадет.
— Этого не может быть!!! Дурная шутка!!! Ты жестокая книга! Глупая книжонка.
Арина с силой захлопнула томик.
— Майлсон. Избранное. Ну, спасибо, Евдокия Яковлевна, удружили. Как назло. Надо же.
— Чем размахиваешь?
Вынырнувший из-за спины Димочка подхватил со скамьи сумку. Арина поморщилась, но ответила честно.
— Стихами одной местной поэтессы.
— Странная ты девушка, Арина. Если бы я не знал шефа получше, непременно подумал бы, что ты малость не в себе. Ей-ей.
— Верю. И сама частенько думаю так. Мне иногда вся страна психушку напоминает. А уж наша то республика это отделение для буйных.
— А то.
Легко согласился Димочка.
— Посуди сама. Какой номер у нашего региона?
— Тринадцать.
— Так что все здесь немного того.
— И ты?
— Ни фига. Я не местный. Меня мама родила, когда у бабушки в Петербурге гостила.
Шутка парню удалась. Хотя весь комизм заключался в гримасе, тоне голоса, а не словах. Арина соизволила улыбнуться.
— А где Виктор Иванович?
— Мы его возле управления подождем. Куда ж без шефа?
Ухоженная чистенькая "Волга" резво подхватилась с места. Арина откинулась на заднем сиденье. Слева и справа проносились дома, заборы, остановки, киоски, вывески, припорошенные серым снегом. Жизнь продолжалась.
***
Как там некогда пел Виктор? "Что с того, что мы все немного того…" Ерунда какая. Нет, не Цоевская строчка, а повальное полу сумасшествие окружающих. Ей ли судить. Тоже выискалась эксперт-аналитик. Умная дура. Идиотка. Арина щелкнула мышью, вынуждая "Пентиум" задремать.
— Отдохни, дружок.
Нехотя глотнула цветочного чая. Вытянула ноги в толстенных шерстяных носках (в санатории было ненамного теплее, чем во дворце Снежной Королевы), пошевелила пальцами.
— Золушка, блин.
