Перед глазами всплывало его лицо. Деформированный, сломанный, наглый нос. Выступающий вперед подбородок решительного человека. Пушистые паруса рыжих ресниц, гордо реющие над золотистыми ладьями. Куда держат путь эти странники? К каким берегам? Припухшие нижние веки, придающие взгляду оттенок лукавого упрямства. Манера смотреть в упор, точно пронизывая насквозь. Неожиданно красивая линия рта. Несколько полные чувственные губы любителя удовольствий. Впрочем, когда он сердится - сжимает рот в прямую линию, и щурится, словно в прицел смотрит. Лицо мгновенно меняется, становясь отстраненным и пугающим. Арина и не подозревала, что в распоряжении Федора целый арсенал гримас и улыбок - от просто неприятных, до совершенно паскудных, даже чудовищных. Он умел смотреть десятью тысячью способов. И попасть под некоторые из его взглядов было действительно небезопасно во всех смыслах.
Вежливый, но короткий стук возвестил о гостях. К Анне Ивановне пришла сестра. Конечно, хорошо сидеть в палате и жаловаться на плохие: сон, аппетит и самочувствие! Но! Замечательное - "но". Анне Ивановне не терпелось поделиться историей про богатого ухажера соседки. И она, опираясь на плечо сестры, повлекла ее в коридор. Вволю посплетничать, что может быть полезнее? Арина осталась одна... на полминуты.
- Рина!
Сердце затрепетало отчаянно и радостно.
- Ты!
Он приблизился невесомым шагом хорошо тренированного бойца. И, вопреки всем своим планам, жадно прильнул к бледным губам. Обеими руками придерживая за плечи. Почти набросился. Неистовый, страстный поцелуй, причиняющий сладкую боль, затянулся, искушая и подталкивая дальше, дальше, дальше. У Арины перед глазами вспыхивали и взрывались звезды. Голова кружилась, кровь билась в висках. Тепло и тяжесть внизу живота. Что-то сжалось в сладкой судороге счастливого ожидания. Она обняла Федора за шею и потянула к себе. Внезапно он высвободился, перехватил ее руки, притянул, уложил к себе на колено, не отпуская. Поднял голову, покачал. И искренне, без намека на шутовство или насмешку беззвучно поблагодарил.
- Спасибо, Господи.
Впервые в жизни, пусть и не в слух, обращаясь к Создателю. В которого, как закоренелый атеист, решительно не верил.
- Малышка, прости старого дурака. Совсем спятил.
Она, еще не вполне придя в себя, смотрела на него полу обиженно, полу ошеломленно. Затуманенный взгляд и растерянная улыбка.
- Что это было?
- То есть?
- Я не думала, что бывает так хорошо.
- Рина? Ты хочешь сказать...
Она смутилась и спряталась в раковину. Улыбка растаяла, губы сжались, зеленые глаза смотрели сердито.
- Рина. Сколько тебе лет? Двадцать семь?
- Восемь.
- И?
- Не скажу!
Федор, вдруг, вспомнил некоторые старые выводы и полюбопытствовал.
- Тебе никогда не было хорошо? Никогда? Совсем?
И что ему ответить? Описать ТОТ поздний вечер? Она отвернулась.
- Хочешь, расскажу тебе про свой первый раз?
Наклонился к маленькому ушку. И прошептал заговорщицки.
- Пока Анна Ивановна не слышит?
- Да.
Ответила глупая плохо воспитанная девочка.
- Вот любопытное создание.
- ...
- Тогда слушай. Я отбил девушку у бати. Правда. Он встречался с молоденькой учительницей, очень похожей на тебя. Тоненькая, зеленоглазая. Руки у нее были неплохие, но не такие изящные как твои. Такие я только во сне видел.
Прервался на секунду, поцеловал одну ладонь, другую.
- Милая девушка. Лет двадцати пяти. Бате пятьдесят. Мне семнадцать. До этого только целоваться доводилось.
- А как ее звали?
- Лена. Батя был директором школы... Сама понимаешь. И, как водится в таких случаях про романчик, знал весь коллектив. Но батю уважали очень, зудели втихомолку. А мне обидно за мать! Приперся переговорить, представляешь? Злой как взвод чертей. Позвонил, она открывает. В коротком халатике: коленки наружу, и в не застегнутом, в не застегнутом! Рукой у шеи придерживает и на талии. Запахнулась, короче. Тут я и приплыл. Цап ее в охапку. Дверь пяткой захлопнул. Халат на пол, следом Лену и сам. Даже не спросил, дурак, есть ли кто дома. Повезло, идиоту.
- Она не вырывалась?
- Лена? Нет. Совсем наоборот. И стал я к ней похаживать. Через день. Пока на батю в подъезде не нарвался. Видишь - нос сломан. Плата за любовь. Но этим батя не ограничился. Загнал меня в военное училище. Так история и увяла потихоньку. Лена, правда, ко мне пару раз приезжала. Потом замуж вышла. За физрука из батиной школы. И они вдвоем уехали. Такая история. Почти полный хэппи-энд.
- Почти?
- Батю жаль. Он меня так и не простил никогда.
- Он жив?
- Нет. И мама тоже. Сестер и братьев не имел. Один.
Руки Арины по-прежнему были в плену. Она пошевелила пальцами.
- Отпусти.
- Попроси ласково.
- Федор, пожалуйста.
- Не могу устоять! Абсолютно беззащитен перед звуками твоего волшебного голоса... Лорелея.
Позволил ее пальцам освободиться. Выпрямился, с наслаждением потянулся. И спросил весело и хитро.
- Я тебе нравлюсь? Хоть немножко?
Захваченная врасплох девушка промолчала, разгладила складку на футболке и посмотрела в потолок.
- ...
- Очень позитивный ответ. Ты меня обрадовала.
- Ни капельки!
- Вот лгунья!
- Ни грамма.
- Спасибо огромное.
